Но именно сегодня родительница убежала на день рождения к подруге, у которой собиралась задержаться допоздна.
Когда в дверь позвонили, я чертыхнулась. Непрошеные гости могли украсть у готовки несколько минут.
Я нахмурилась, бросив взгляд на часы и, отставив миску, в которую перетирала отваренную морковь, вытерла руки о полотенце и пошла открывать. Надеясь, что это не Глеб, ибо на общение с ним у меня сейчас не было ни сил, ни желания.
– Римма Феликсовна? – приподняла бровь, обнаружив за дверью мать Ланского.
Теодор тут же соскочил с дивана и прибежал к нам с криками:
– Баба, баба, баба!
Обычно свекрови не нравилось такое обращение, о чем она уведомляла внука, но сейчас Римма неожиданно расплылась в улыбке и, зайдя в квартиру без приглашения (иначе говоря, протиснувшись), подхватила Тео на руки и, прижав к себе, застыла в таком положении.
Теодор сделал то же самое. Было видно, что эти двое соскучились друг по другу.
Фыркнув, я закрыла дверь и вернулась на кухню, где продолжила заниматься пюре. Прислушалась к себе – неприятных ощущений в сторону того, что свекровь ворковала в прихожей с внуком, не испытывала.
Хотя, пожалуй, стоило себе напомнить о прошлых «заслугах» Риммы Феликсовны.
– Я рада, что вам лучше, – холодно сказала, когда она пришла на кухню, неся Теодора на руках.
Устроилась с ним за столом, словно только ее тут и ждали, и принялась наблюдать за тем, что я делаю. Я уже подумывала о том, что сейчас свекровь выдаст нечто уничижительное, вроде совета начинать готовить ужин раньше, когда Римма Феликсовна вдруг сказала:
– Спасибо, Оля.
Будь в моих руках нож, я наверняка отрезала бы себе палец – столь велико было удивление от услышанного.
– Эм, за что? – не поняла, повернувшись к ней.
– За то, что рядом с тобой Глеб и Теодор счастливы.
Оставив морковь, я присела напротив Риммы Феликсовны и не нашла ничего лучше, чем участливо спросить:
– Вам в больнице перелили чью-то кровь, да?
Ожидала, что она начнет злиться, скажет что-то едкое. Даже не просто была готова к этому, но этого желала.
Так было бы привычнее и, пожалуй, даже комфортнее. Потому что понимала, чего ждать от Риммы Феликсовны прошлой, а вот от той, что сейчас сидела передо мной – нет.
Свекровь вдруг тихо рассмеялась и помотала головой.
– Нет, не перелили. Просто я многое поняла и переосмыслила.
– И считаете, что можете просто прийти ко мне, сказать «спасибо» и считать, что все сделанное вами – в прошлом?
Хмыкнув, я поднялась и стала доделывать ужин для Теодора.
