Покосился на подбежавшего сына, который, как назло, затараторил:
– Мама, мама, мама.
Римма Феликсовна взглянула на внука неодобрительно. А Глеб испытал чувство щемящей тоски. Он знал Олю слишком хорошо, чтобы понимать – сказанного она не простит. Вот только жена ведь ему солгала. Мать видела, как она прогуливалась в парке с Тео, а рядом был другой мужик. И Оля на прямой вопрос, что он задал пять дней назад, глядя ему в глаза, солгала."
"– Как и любая нормальная женщина. Сказала, что хочет развода, – пожав плечами, ответил Глеб.
Горечь в душе стала еще более нестерпимой. Может, стоило просто поговорить с Олей и расставить все точки над «i»? И да, он был не в восторге от того, что она так и не стала за собой следить, хотя с момента рождения Теодора прошло целых два года.
– Ну, не велика потеря. Нашего мальчика мы ей не отдадим. Родит себе еще, свиноматки с этим разбираются быстро.
– Мама, не смей! – рявкнул Глеб.
Подскочил с оттоманки, поднял на руки захныкавшего от испуга Теодора.
Сын вцепился в него ручонками, Римма Феликсовна схватилась за сердце.
Последний год, даже чуть больше, она то и дело жаловалась ему на Олю. Она плохо выглядит, она много ест. Пару раз даже нагрубила, когда ей дали дельные советы по воспитанию Тео. А один раз и вовсе на заслуженное замечание по поводу пересоленного салата, ответила, что Римме Феликсовне же лучше – останется стройной.
Это, с точки зрения мамы, было немыслимо. Она постоянно говорила Оле, что та просто обязана извернуться, но сделать так, как хочет свекровь.
Ведь она отдала ей самое дорогое. Глеб с этим суждением согласен не был. Никто и никому его не отдавал. Он обожал как маму, так и жену. И эта дележка была для него как серпом по одному месту. Причем дележка происходила преимущественно со стороны Риммы Феликсовны.
Если бы не эта история с мужиком. По описанию – бывшим Оли, о встрече с которым она не просто умолчала, но и солгала.
– Прости, я действительно перегнула палку, – заискивающе улыбаясь, мать подошла к ним с Тео и, потрепав внука по пухлой щечке, добавила: – И не бойся разводиться.
У тебя есть я. Теодорушку мы вырастим уж точно. К тому же, твоя Божена…
– Мама, не продолжай! – оборвал Глеб, покосившись на сына.
– Хорошо-хорошо, обсудим потом. Но помни мои слова – мы справимся и без Оли! А сейчас поезжайте домой. И передай жене про овощи!
Быстро одев сына, Глеб обулся и вышел из квартиры. На душе скребли кошки.
