Какие уж тут овощи, когда сейчас ему предстояло возвращаться к той, кого он смертельно обидел? Впрочем, мама была права в одном – им с Олей уже давно нужно было что-то менять.
Ведь ему и самому не все нравилось в семейной жизни после того, как жена узнала о беременности.
Или Глеб себе это придумал?
* * *Когда послышался звук поворачиваемого в замке ключа, я встрепенулась и вскочила с места так резко, что закружилась голова, а ноги – предательски подкосились.
Не могла даже вспомнить, как прошли последние часы, в сознании остался лишь смутный, призрачный след.
Казалось, мама поила меня чаем и все говорила, говорила что-то успокаивающее, обнадеживающее… Так, как это умеют только мамы. А я… наверно, что-то ей отвечала. Но сейчас не могла бы и сама сказать, что именно.
Я практически не воспринимала происходящее вокруг меня. Время, прошедшее с момента ухода мужа и до этого долгожданного мгновения, слилось в одну долгую, затяжную паузу, когда не жила даже – просто пыталась дышать.
– Мама! Мама! – разрезал напряженную тишину кухни радостный голосок сына и я тут же подалась ему навстречу.
Подхватила Тео на руки, прижала к себе… целовала, словно в последний раз.
– Добрый вечер, Анна Николаевна, – услышала краем уха, как муж обращается к моей матери.
И поняла: я того, что сейчас произойдет, просто не хочу. Потому что знаю: это уже ни черта все равно не изменит.
– Здравствуй, Глеб, – сухо отозвалась мама.
Я нервно хмыкнула, уткнувшись в макушку сына.
Тяжело ей, должно быть, дался такой тон по отношению к любимому зятю.
– А я вот тут… узнала, что у вас сегодня приключилось. Глебушка, как же так?..
Интересно, какого ответа она от него ждала? Ах, Анна Николаевна, я моргнул – а в следующий миг очнулся уже на ком-то сверху?.. Какая разница, как вообще это произошло, ведь случившееся невозможно ни отменить, ни исправить?
И уж точно я не сумею этого простить.
– Анна Николаевна, вы извините, но мы уж сами как-нибудь разберемся, – холодно откликнулся муж.
Я вскинула голову, услышав, как он отвечает моей матери. Сцепила зубы, увидев, как она растерянно, огорченно прижала ко рту трясущиеся руки. И впервые – впервые за всю нашу с мужем совместную жизнь! – почувствовала необходимость дать отпор. Пойти в атаку.
– Ты своей матери так же отвечаешь, когда она лезет в наши дела? – поинтересовалась резко, с нескрываемым сарказмом.
