– А вообще тебе действительно стоит заняться своим здоровьем. – Она вскинула руку, давая понять, чтобы я дослушала, и с жаром продолжила: – Федя уже взрослый, его вполне можно отучать от груди!
– Но педиатры во всем мире и воз говорят, что кормить до двух – оптимально, – возразила я."
"Когда Тео родился, мною были перелопачены тонны информации о материнстве. Одна из которых гласила, что длительное вскармливание – залог будущего здоровья для ребенка. И для этого приведены множество исследований.
Конечно, мне хотелось сделать для сына все и даже больше.
Я видела, с каким трепетом свекровь до сих пор относится к Глебу, своему единственному сыну. Несмотря на то, что ему уже тридцать семь. Да, она рано потеряла мужа, а Глеб – отца, но причина была далеко не в этом. Для нее это было проявление любви, как и для меня.
– До двух – прекрасно, – кивнула мама. – Феденьке же как раз третий годик только пошел.
Я прикусила нижнюю губу. Последним, что стала бы делать – худеть для того, чтобы муж меня не бросил.
Оправдывать чужую нечистоплотность своими набранными килограммами я уж точно не собиралась. И для меня выход был лишь один. Развод.
Но мама была права – мне действительно стоило заняться собственным здоровьем, потому что в последние два года своей жизни я только и делала, что думала прежде всего о муже и сыне.
– Сейчас Глеб приедет, и я с ним поговорю, – решительно сказала мама, поднимаясь и направляясь к выходу из кухни. – А сейчас нужно выпить чаю и успокоиться.
– Но он наговорил мне столько ужасных слов…
Снова захотелось реветь в три ручья, что в целом было весьма закономерным.
– Будем разбираться. Я на твоей стороне, родная, ты же знаешь.
Приостановившись, мама протянула мне руку и повторила:
– А сейчас – чашка успокаивающего чая. И точка!
* * *– Ты ей сказал? – с порога, не успел Глеб зайти в квартиру, спросила мать.
Он инстинктивно нашел глазами сына. Тот сидел на стульчике для кормления и методично размазывал по лицу и столешнице кашу.
Возникло дурацкое чувство неудобства перед Тео.
Теодор. На этом имени настояла мама, хотя, они с Олей выбирали между Максом и Романом. Никакими Теодорами в том, как хотели назвать ребенка, там и не пахло.
– Сказал, – мрачно отозвался Глеб.
Увидел удовлетворение на лице матери, разулся и прошел к сыну. Вытащил его из стульчика, понес умываться.
– Ребенок опять перестал есть овощи! – донесся Глебу в спину недовольный голос матери.
