– Ты тратил время и, несомненно, деньги, на совершенно постороннюю женщину, Глеб. Действительно, что же в этом плохого?
– Я понимаю теперь, Оль. Все понимаю…
Но я еще далеко не все сказала. От пришедшей на ум мысли стало больно, но все же я озвучила ее, вытолкав из себя наружу:
– И это еще остается открытым вопрос о том, кого ты представлял под собой, когда ложился со мной в постель.
Он вздрогнул и стало ясно: я попала в точку, отчего ноющее чувство в груди только усилилось. Муж предавал меня изо дня в день: каждым своим движением и даже мыслью.
И с этим пониманием мне предстояло как-то дальше жить."
"– Ты хочешь все вернуть, Глеб… – произнесла задумчиво. – А понимаешь ли ты, что я не всегда буду молода? Понимаешь, что ничто не спасет от возрастных изменений? И что тогда будет через десять, двадцать, тридцать лет? Ты снова примешься выгуливать более молодых и привлекательных подружек, потому что ходить куда-то со мной тебе станет стыдно?
Он вскинулся, яростно замотал головой…
– Нет, Оль. Я ведь все осознал.
Я больше не хочу этой мишуры, меня тошнит от одной мысли обо всем, что сделал и как себя вел. Я хочу просто быть со своей семьей, хочу проживать и разделять с вами каждый день…
Я прервала его, мотнув головой.
– Не забегай так далеко. Все, что тебе сейчас светит – это возможность видеться с Тео. Поэтому, Глеб, учти – если я позволю тебе забрать его на некоторое время, рядом с тобой не должно быть никаких Божен. И мне плевать при этом, спишь ты с этим Выменем или нет.
– Я бы никогда… – мгновенно обиделся муж.
– После всего, что произошло, меня уже ничто не удивляет. Поэтому просто имей в виду то, что я сказала.
Он в капитулирующем жесте поднял руки, но буквально тут же сам ринулся в атаку.
– А что насчет тебя, Оль? И этого Димы? Он действительно адвокат или…
– Он не адвокат.
– Значит, ты с ним встречалась…
В голосе мужа звучала мука, руки инстинктивно сжались в кулаки, но он пытался не перейти очерченную мной грань – за это ему стоило отдать должное.
– Да, встречалась.
И что с того? Я ведь сделала ровно то же, что и ты, Глеб. Причем уже после нашего с тобой расставания. Так почему же тебе можно ходить по ресторанам, а мне – нет?
Он сжал губы – то ли от бессилия, то ли в попытке удержаться от чего-то резкого, непоправимого…
– Оль, давай так: мы оба забываем обо всем. Никаких Божен, никаких Дим. Только ты и я…
Я рассмеялась от этого предложения.
– Ты забываешься, Ланской. Я тебя не прощала. Мы по-прежнему на грани развода.
