Сначала странное явление Рудольфа, потом непонятные торжественные речи Риммы Феликсовны, а как апогей всего этого безумия – я сижу теперь в ее шкафу!
И чем тут, черт бы все побрал, пахло?..
– Сам не знаю, – шепнул мне Глеб и, кажется, даже попытался поднять вверх руки – мол, не виноват я, но вместо этого задел мою грудь, отчего воздух в и без того тесном помещении показался еще тяжелее, еще гуще.
– Извини, – тут же пробормотал он, пытаясь отодвинуться.
Что-то звякнуло под его ногами. Я снова принюхалась, пытаясь понять, чем же, все-таки, тут тащило, но мои мысли оказались отвлечены звонком в дверь.
– К нам еще кого-то подселят? Римма Феликсовна решила начать собирать скелеты в шкафу? – мрачно пошутила я, на что Глеб лишь хмыкнул.
От этого звука по спине пробежали мурашки. Мы были слишком близко, его дыхание, любой изданный звук, интимно льнули к коже, словно прикосновение. И это было одновременно мучительно и странно… приятно.
От этих неприличных и вообще неуместных мыслей меня спас, как ни странно, голос, знакомый уже до тошноты.
– Здравствуйте, дорогая вы моя Риммочка Феликсовна! – пропела Божена где-то совсем рядом, и меня заметно передернуло.
От ее тона, от самого ее присутствия поблизости, хоть я и не могла видеть воочию эту фею силиконовых островов.
Рука Глеба, словно тот чутко уловил мои чувства, вдруг ободряюще сжала мою. И от этого невинного, в общем-то, прикосновения, по телу снова пронеслась дрожь.
Проклятье! Если я проведу здесь еще хотя бы несколько минут… просто свихнусь, наверно.
Все те чувства, что накатывали ударной волной от столь тесного соприкосновения с мужем, были просто невыносимы. Недопустимы. Неправильны…
– У вас есть для меня новости, Риммочка Феликсовна? – снова донесся до нас сладкий голос Божены.
– Есть, моя дорогая, есть…
Я расслышала странный звук: словно крупа перекатывалась в банке. Боже, они же не собираются сейчас перебирать гречку?.. Это развлечение, кажется, нынче было уже совсем не в моде, но кто знал Римму Феликсовну?.
. Я уж точно напрочь перестала понимать, что это вообще за человек.
– Вы добыли для меня игрушку! – восторженно воскликнула Божена.
Я прикрыла глаза, отгоняя от себя мысли о том, какими такими игрушками эти двое могли вообще баловаться?..
– Все, как ты просила, – утвердительно заметила Римма Феликсовна и я снова услышала этот звук… показавшийся до боли знакомым.
