На фоне окончания войны и подписания мирного договора новости о болезни его величества прошли особняком, не вызывая ни у кого паники, но меня эти известия зацепили. Император болен.
Будь это иначе, заметки в третьесортной газетке об этом не было. Но и в обратном случае дворец бы не допустил таких слухов, опасаясь взбудоражить пчелиный улей дворянства.
Это означало, что такая осечка была не случайной.
Гидеон спешно вернулся с фронта и блистает в столице словно он уже ее хозяин, но о принце Филиппе, чья звезда вдруг засияла на фоне неудачных похождений заигравшегося в героя принца, никто не забывал.
Умные люди увидели то, что было нужно и сделали свои ставки.
— Ваша светлость, меня ждут дома отец и брат. Я и приехала лишь из-за того, что Доминик написал о том, что вы находитесь между гранями двух миров."
"Я получила письмо сегодня во время завтрак и подумав, что старик при смерти, помчалась на всех порах в графство, чтобы застать его живее всех живых отчитывающим одну из служанок, что, по его мнению, недостаточно «резво» мела ступени у парадного входа в дом, но и этого было мало, граф решил еще и наглядно продемонстрировать, как нужно работать.
Все сомнения в том, что он одной ногой за гранью, отпали сами собой.
Дворецкий прокашлялся, но смолчал.
Граф Астер был настоящим бесстыдником. Чувство неловкости у него отсутствовало напрочь.
— Да! Так и есть. Я находился на грани миров — мира, где я счастливый отец и дед, и мира — где я встречаю старость в одиночестве.
Флоренс, дочка, это был такой прекрасный сон, что, когда я проснулся, то немедля приказал Доминику написать тебе. Только ты способна стереть эту грань между мирами и подарить этому старому человеку счастье.
Я уже устала считать, в который раз тяжело вздыхаю. Его невозможно переспорить. Понятно теперь, почему за столько лет Джеймс, так противившийся помолвке, так и не смог убедить отца ее отменить.
— Ваша светлость…
— Папа!
— Что?
— Называй меня папой, — синие глаза графа заблестели от нетерпения.
Да фигушки, дважды в эту реку не войду, один раз уже поддалась на эти уговоры, подумала, он старый, немощный, с меня не убудет, так граф тут же заявил, мол, я признала факт нашего родства и теперь обязана женить на себе его сына и стать его признанной законом и обществом дочерью. Ему палец дай — руку откусит.
