— Только посмей ляпнуть что-то при Вале о моём бесплодии, — резко поворачивается ко мне Разумовский и шипит негромко, чтобы его новая пассия не услышала.
— Твоём бесплодии? — переспрашиваю, сначала подумав, что он оговорился или, может, мне послышалось.
Илья прищуривается на мгновение, а потом, тихо выругавшись, на секунду прикрывает глаза.
Я не вдавалась в это всё, когда забеременела. Просто даже не задумывалась, что причина тогда могла быть в нём. Захар спрашивал, сдавал ли анализы Илья… А он ведь сдавал.
Но мне тогда сказал, что у него всё в порядке. А вот у меня…
Злость яркой вспышкой обжигает грудь. Ложь! Я и была здорова. И моя беременность от Зернова — не великая случайность. А ведь Захар говорил, что и не видит проблемы, что у меня всё в порядке.
— Ну ты и подонок, — выталкиваю из себя тихо. — Какая же ты сволочь, Разумовский.
Столько боли я пережила из-за его лжи. И, главное, зачем? Для чего было врать? Знал же всё… Может, думал, я всё равно захочу ребёнка и буду настаивать на ЭКО? А он не хотел генетически чужого малыша от донора? И поэтому решил сделать так, чтобы неспособной иметь детей считала себя я?
И самое жестокое — ушёл, назвав неполноценной! Ушёл и оставил тлеть в боли из-за его же лжи.
— Только попробуй что-то сказать, Вика, — прожигает взглядом. — Я не посмотрю на твою крышу, сделаю так, что ублюдок твой будет папашу из зоны до совершеннолетия ждать. Если вообще родится.
Всё, чего мне хочется, это плюнуть в его мерзкую рожу.
Но вдруг в голове очень чётко прорисовываются приоритеты: я, Захар и наша дочь. А Разумовский своё получит. Так или иначе. Не стоит он ещё одной угрозы моему ребёнку и моему счастью.
— Родится, — отвечаю так спокойно, что и сама от себя не ожидала. — А вот у тебя — нет. И я ещё раз убеждаюсь, насколько мудра природа, что предотвращает размножение таких мудаков, как ты.
Его Валюша как раз заканчивает болтать по телефону и возвращается к нам. Точнее к нему, потому что я уже в лифте жму кнопку нужного мне этажа.
* * *— Ты знал! Знал и не сказал мне правду.
Слёзы обиды жгут глаза, и я отворачиваюсь к окну, сглатывая.
Сегодня едва доработала день. Злилась так на Илью, что в голову никакая другая информация не вмещалась. Поняла, что Разумовский имел ввиду, он думал, я в курсе. Но в курсе не я, а Зернов. Видимо, между ними состоялся какой-то разговор. И ещё эти слова про крышу…
— Вик, ну прости. Виноват.
