Интересно, каково это? Кто-то говорит, что это похоже на прикосновение хвоста рыбки, кто-то утверждает, что первые шевеления вызывают ассоциацию с мягким касанием кошачьей лапки, ну а кто-то прозаично сравнивает с бульканьем газов в кишечнике. И вот мне самой тоже очень хочется ощутить и дать своё собственное определение.
Я люблю ходить не приём к Дарине Фёдоровне. Ей пока всё нравится, опасности и угроз нет, кровоток восстановился, так что посещения врача вызывают лишь положительные эмоции. Мой самый любимый момент, когда она портативным КТГ находит и оценивает сердцебиение малыша.
Моё собственное сердце будто замирает в этот момент, я вся обращаюсь в слух и впитываю каждый звук быстрого сильного ритма. А когда доктор водит датчиком по животу, не сразу находя, я очень тревожусь, ощущая, как где-то за грудиной становится холодно.
— Отвернулся и прячется, маленький проказник, — обычно говорит она и успокаивающе улыбается.
И, конечно же, находит.
А ещё мне приходится вернуться на работу. Коллеги, кажется, вполне рады встрече, да и работу свою я люблю.
За исключением встречи с некоторыми малоприятными личностями.
— Виктория Андреевна, — стучит, а затем заглядывает Настя, когда я как раз пытаюсь свести воедино работу отдела за недели моего отсутствия. — Генеральный объявил совещание начальников отделов сразу после обеда. Пришло оповещение на почту.
— Спасибо, Настя.
Вот и пришёл неприятный момент, когда я увижусь с бывшим. Но ничего не поделать, в кокон не спрячешься.
Я одергиваю платье, застёгиваю на пуговицу жакет, беру блокнот и ручку.
«Сразу после обеда» — значит, без обеда. Хорошо, что я взяла с собой салат и отварную говядину, как раз минут пятнадцать мне хватит, чтобы поесть.
Закрываю кабинет изнутри, перекусываю, даже кофе выпить успеваю, которое перед перерывом приносит мне Настя. Обновляю помаду, проверяю ещё раз данные для отчёта. Мне приходилось долго доказывать, что женщина может эффективно руководить отделом, а теперь всё будто обнулилось и доказывать приходится заново.
Почему-то некоторые думают, что беременность снижает интеллект, и женщина становится профнепригодной. Снова надо биться в кровь за место под солнцем.
Я подхожу к кабинету начальника одновременно с другими коллегами, ловлю их заинтересованные взгляды.
— Как ваше здоровье, Виктория Андреевна? — интересуется заведующий лабораторией. — Мы уж думали, вы покинули пост.
Хочется ответить «не дождётесь», но я торможу себя и просто учтиво улыбаюсь.
