Ладно? Только нормально… без этих вон.
А то явятся мордовороты. Напугают.
— Можешь с мамкой, чтоб глянула, что тут никто обижать не станет.
— А ты меняешься, Громов, — Ленка смотрит внимательно. — Возможно…
Запнулась.
Не сказала, что к лучшему это. Или к худшему. Или потому, что мозги плавятся. А они плавятся. И когда Ленка берет телефон — с Антоненко договаривается, не иначе — я закрываю глаза. И уже почти без усилий оказываюсь там.
Лазарет.
Запахи знакомые. Да и где мне ещё быть? Но не один. Мы с Савкой лежим в кровати, а над нею нависает фигура.
От фигуры пахнет спиртным.
И она покачивается. Будто человек этот всё никак не может решение принять. Или принял, но в голове, а взять и сделать то, чего он там в голове надумал, оказалось сложнее. В руках он мнёт что-то…
Подушку?
Серьёзно?
Савка. Дёргаю мальца, пытаюсь во всяком случае, но не выходит. Савка прячется где-то там, в глубинах то ли разума, то ли души. Главное, что спрятавшемуся там, ему выглядывать не хочется. Как ребенок, который при пожаре под кровать забивается, надеясь спастись.
Нет.
Не выйдет.
И раз уж так, я занимаю тело. Приоткрываю глаза. Осматриваюсь, отмечая, что очертания предметов становятся чётче. И мужика узнаю — тот, свежеявившийся, который нас продать кому-то собирался.
А теперь, когда не вышло, прибить?
Ни хрена это не логично.
И главное, видно, что трусит, что прям весь на дерьмо исходит, до того ему страшно и непривычно. Ну да, убивать людей непросто. Особенно в первый раз. А тут ребёнок.
Дети…
Спокойно убивают детей лишь конченные психи.
Этот же…
— Дяденька, — я решил рискнуть и глаза открыл. — Дяденька, а что вы делаете… мне страшно, дяденька!
И сказал это громко. А ну как тут ещё кто есть поблизости.
— Я? — он стушевался и от кровати отскочил, убирая подушку за спину. — Я тут…
Как есть трус.
И из тех, кто до последнего будет отступать. А потому самое главное — не загонять в угол.
— Вы… меня лечите, да? — и глазками хлопнуть. Не знаю, видит он там что или нет, но хлопаю старательно и голосок вымучиваю жалостливый.
— А что со мною было, дяденька? И попить бы…
— Попить… да, попить…
Внимание его переключается, а я выдыхаю. Если он не решился убить меня спящего, то бодрствующего тем паче не рискнёт.
— Сейчас. А ты что, не помнишь?
— Помню… плохо помню… вот как бегал… и вернулся…
— Куда бегал?"
"— Так, вокруг. Для здоровья. У меня здоровье слабое. Я решил, что если бегать буду, стану сильным… вот как вы.
Он что-то там пыхтит.
