Я не знаю, увидит ли он тень, может, нормальные люди вообще лишены этакой великой радости, но рисковать не хочется.
— Мне… надо. Тут пока не опасно.
— Еремей? — голос Мозыря доносится откуда-то сверху. Значит, за нами не пошёл."
"— Полынья есть. Точно… воняет… той стороной.
Воняет?
Мы с Тенью принюхались. Запах и вправду имелся, просто слабый. Я вовсе решил, что это так от реки тянет, характерненько. Влагой и гнилью, и ещё мочой, и дерьмом, и тухлым мясом. И среди общей вони тонкий будто цветочный аромат терялся.
Но стоило его ощутить, и я удивился, как мог не понять сразу, что это — иной запах.
Настоящий.
Той стороны.
И знакомый он, по прежней моей жизни. Мне тогда на многих похоронах бывать случалось. А потому и запомнил эту, особую смесь, аромата сырой земли да цветов.
Тень уже не рвалась вперёд, а прижавшись к земле, ползла, подкрадываясь к чему-то…
— Погоди, — я вытянул руку, и Еремей послушно остановился.
Тень же заворчала.
И смолкла.
Наша связь тоже упрочилась.
От хорошего питания? Главное, и поводок увеличился… и надо будет кормить зверушку. Или нет? А если, набравшись сил, она попытается нас схомячить?
Нет, учиться, учиться… где бы ещё учителя найти.
Потом, после того, как передумаем помирать.
Тень рванулась вперёд, и я увидел, как сумрачные когти её вошли в плоть другого призрачного существа, весьма напоминавшего крупную галку. То заорало, и протяжный вопль понёсся над рекой.
— Точно полынья… это икушники орут, — сказал Еремей, сплёвывая.
— А икушники — это кто?
Тень поглощала тварь, причём морда её вытянулась, образуя крючковатый клюв. Этот клюв и отрывал куски призрачной плоти, которые Тень жадно заглатывала.
— Совсем не учили? — осведомился Еремей.
Он стоял, озираясь, и думаю, взгляд его скользил по-над водой и зарослями ивняка, особенно плотными в этом месте.
— Совсем. Тут один был… рядышком.
— Был? — Еремей поглядел на меня.
— Был, — подтвердил я, а Тень икнула, но дожрала-таки остатки икушника. — Он это… умер.
— Случается, — к новости Еремей отнёсся спокойно. Тень же совершенно по-кошачьи облизала когтистую лапу. При этом и клюв не исчез, и из образа она не выпала. В конце концов, почему бы и не быть клювастым котам. Она поднялась и неспешно, уже не скрываясь, двинулась дальше. — Икушники — мелкие твари, только-только обличье принявшие. Их, если слабые, обычный человек и не увидит. Так-то не особо опасны. Простейшего образка хватит, что защититься.
