— И ещё потом на улицу, но там меня побили…"
"Это не в тот ли раз, когда он субдуральную гематому получил, а с нею и проклятье? Но смотрим вместе. С рекою понятно. Со строениями — то ли коровники, то ли те самые скотобойни, то ли ещё что — более-менее тоже. По другую сторону от поля, на краю которого приткнулась машина, возвышались тёмные громадины домов, причём высоких таких, этажей на пять.
— А там что?
— Старое общежитие, теперь доходный дом сделали. Дешёвый, — пояснил Еремей. — Рабочие обретаются. И так… всякий-разный люд.
Полагаю, не самого благочинного поведения.
Вот уже и думать начинаю местными критериями. Ассимилируюсь.
— И что мне искать?
— А вот если б я знал, чего искать, — Мозырь заговорил насмешливым тоном. — Я бы и нашёл… третьего дня тут девку нашли, мёртвую. И без следов… повреждений. Высосали её, стало быть.
Или инсульт приключился с инфарктом.
Или ещё что, чего они не выяснили.
— После всплеск отметили… тут есть наше… дело, — Мозырь чуть поморщился, явно не та тема, которую стоит развивать.
— А на ближней скотобойне рабочий сменщика забил. И сожрать пытался… его-то другие скоро пришибли, но думаю, если б Синодника вызвали, тот одержимость подтвердил бы.
— Но не вызывали?
— А зачем? Мёртвому душу уже не очистишь.
А Синодник, глядишь, и вопросы начал бы задавать. Те, которые неправильные. Потому киваю, мол, понятно всё…
И Метелька кивает. Слушал он с самым внимательным видом. Я же уточняю:
— А карта есть? Места? Окрестностей там.
— Карта? А увидишь? — Мозырь не злится, скорее весело ему.
Ну да, вряд ли он верит, что полынья имеется, иначе бы притащил не меня. Должны быть и иные способы, раз охотников мало, пусть не такие точные, но всё же.
— Эта девушка и скотобойня далеко друг от друга?
— А пожалуй, что и рядом… — голос Еремея был задумчив. — Тут если напрямки. Но она не на скотобойне работала.
— Тогда пошли.
— Куда?
— Для начала туда, где девицу нашли.
Сам-то я сомневаюсь, что увижу хоть что-то, но попробую выпустить тень.
Та, как понял, способна учуять следы нематериального свойства.
— Идём, — Еремей протянул руку, потом глянул на меня, на Метельку и, вздохнув, подхватил меня на руки, чтобы на шею посадить. — Там бурелом. Ещё расшибёшься. Держись крепче…
Он зашагал к берегу.
Здоровый всё-таки. Пусть Савка и не сказать, чтобы рослый, скорее средний, но… не малец совсем. И не ребенок. А этот вот будто и не заметил весу. Я оглянулся. Метелька бежит сзади, подпрыгивает.
