Старые друзья?
Вряд ли хоть кто-то остался.
Новые?
Им откуда взяться.
— Есть жизнь и не в столице, — отвечаю, понимая, что эта минута слабости пройдёт.
— Есть… пожалуй, ты прав. Есть… впрочем, не важно, — она взъерошила волосы. — Отдыхай. И подарок твой я сохранила. После передам.
— Спасибо, — говорю искренне, потому что при словах о подарке Савка оживает и оживляется. Ему страсть до чего охота посмотреть, что же такого в подарке-то было.
Он его только и успел, что в руках подержать и порадоваться тяжести холщового мешочка.
Подарок приносит Метелька. И попыток забрать не делает, но с важным видом усаживается на стул и книгу раскрывает:
— Отец Афанасий велел тебе читать, — говорит и принимается читать, медленно, по слогам, а потому слушать это чтение почти невыносимо.
— Потом, — говорю. — Дочитаешь. Давай поглядим…
Он уже глядел, но ведь это не важно. Дело даже не в леденцах или иных сладостях. Важен сам момент раскрытия этого вот мешочка, перевязанного шелковой лентой.
— Ленту не выкидывай, — Метелька забирает её и наматывает на палец. — В город как пойдём можно подарить девке. Она сиськи покажет. А то и потрогать даст.
Савка от этих слов приходит в ужас.
— Ну или так-то… — Метелька тотчас понимает, что ляпнул лишнего. — Потом… подрастёшь и поймёшь.
Савка понимать не желает, но вытягивает из мешка жестянку, в которой что-то да гремит.
— Ландринки, — со знанием дела произносит Метелька. — Коробка тоже хорошая. В прошлым годе в бумажных кулёчках всё было.
А тут по-серьёзному, сразу видать, что сестра государева.
И я киваю.
Соглашаюсь.
— В коробку потом можно или там нитки, или ещё крючки с грузильцами сложить. Старшаков рыбу ловить пускают, если с Фёдором договориться.
— Я не умею.
— Экий ты… барчук, — Метелька говорит уже без желания оскорбить, скорее с удивлением. — Но ничего, я научу… а это вон пряник. Печатный! Со дворцом!
Пряник тяжёлый.
— Ещё сверху расписной, с золочением… такой копеек десять стоит, а то и двадцать.
Нам это ни о чём не говорит, но пряник, завернутый в тончайшую бумагу, мы тоже откладываем. Помимо него обнаруживаются орехи калёные, и коробочка пастилы.
— Абрикосовская[2], — пояснил Метелька. — Самонаилучшая!
Шоколадные конфеты в кулёчке.
И слегка засохший, но всё одно сладкий калач, который Савка первым и съел.
— Хочешь? — спросил он, отломив кусок пряника для Метельки.
Отказываться тот не стал.
Так и сидели.
