Лучше займёмся тем, что касается нас… итак, попробуем поработать со сверхслабыми энергетическими потоками узкой направленности. Многого мы не сделаем, но вот начнём с самого большого очага. Простимулируем регенерацию и заложим резерв восстановления нервной ткани, благо, возраст ещё позволяет…
Голос становился тише и тише.
— … крайне обидно… такой потенциал, такие возможности, но теперь, увы… однако учись… редко выходит… повреждения мозга крайне сложно восстановить, так что постарайся…
Он превратился в шёпот.
И растворился в пустоте.
Глава 19
Глава 19
«Сложно сказать с уверенностью, что представляет собой так называемая Тень. Мы можем говорить лишь о некоторых свойствах её и только. Однако и без того очевидно, что представления некоторых лиц о существовании разумных Теней, и как следствие, возможности с оными договориться, есть ничто иное, как дичайшая смесь суеверий и романтизированных чаяний. И смесь сию мы полагаем в крайней степени опасною, вредоносною, ибо иные незрелые умы, очаровавшись ею, спешат отыскать доказательства, собирают экспедиции и…»
Из речи главы Академии наук.
Надо же, ещё живой.
Лежу.
Дышу. Чувствую всею спиной поверхность кровати. И поверхность эта раздражающе-гладкая, хоть бы какая складочка там или комок. Но нет…
Бесит.
Глаза открываю.
Потолок.
Окно.
За окном — темень, разбиваемая зыбким светом далёкого фонаря. У окна — кресло. В нём женщина дремлет. Впрочем, сон её чуткий, и стоит мне повернуть голову, она открывает глаза.
Красивая.
Хотя не в моём вкусе.
В моём прошлом. Я всегда любил фигуристых и налитых, чтоб слегка в теле. Потом психотерапевт утверждал, что эти вкусы есть ни что иное, как отголосок голодного моего детства. В общем, тогда я и осознал, что психотерапевты — те ещё извращенцы.
Эта тощая.
Исхудавшая.
И лицо у неё нервное, а выражение застыло не столько злое, сколько решительное. Всем видом своим женщина показывает, что будет защищаться.
От кого?
Не важно.
— Д-доброй… — во рту сухо, верный признак, что валялся я долго. И она встаёт, рука тянется к кнопке.
— Н-не надо, — говорю ей, облизывая губы. — Толку от них.
— Я обязана.
— Потом…
Кивок.
И она подходит, ощупывает, осматривает. Смешные они. Суетятся-суетятся… знают, что я не жилец, а туда же… и главное, если вздумаю окочурится, то откачивать станут. Тоже старательно.
Дело даже не в деньгах.
Хотя им выгодно, пока я тут, но… знаю, что дело не в деньгах. Не только в них.
— Давно я… валяюсь?
Она помогает откашляться.
И напиться.
