Весьма нехорошего проклятия, наличие которого как правило обнаруживают уже при вскрытии… если вскрытие проводят и тот, кто это делает, достаточно компетентен, чтобы отличить проклятье от менингита. Симптомы весьма схожи.
Дерьмо.
Мог бы — выругался б. Но я не мог.
— Получается… получается…
— Что кто-то весьма настойчиво желал избавиться от этого мальчика, — сила вновь потекла в Савку. — Сначала его ударили по голове, а потом и прокляли. Хотя, возможно, удар нужен был для отвлечения внимания. Или чтобы объяснить болезнь.
Ту самую, как ты изволила выразиться, мозговую горячку.
— Но он всё равно не умер!
— Вот это и странно…
Сила распирала изнутри. Теперь я ощущал её явно и ясно, мятно-холодную, текущую по жилам и даже раздирающую их, давящую, будто вынуждена она протискиваться в узкие щели кровеносных сосудов.
— Очень странно… полагаю, дело в том, что сила проклятья была рассчитана на обычного человека, а дар уже очнулся… может, даже развивался некоторое время. Вышел на вторую стадию.
И когда это вот случилось, то сила его направилась не в вовне, как должно быть при нормальном развитии, а внутрь.
— И этого хватило…
— Чтобы выжить и компенсировать некоторый ущерб? Как видишь… это лишь теория, деточка. Да и… смотри сейчас.
— Что ты сделал?
— Наполнил его своей силой. Теперь ты видишь?
— Это… это ужасно!
Что ещё более ужасного? И почему кажется, что Танечка того и гляди расплачется.
— Физические повреждения — это, безусловно, печально, но куда хуже то, что произошло с его тонким телом…
Эй, я хочу посмотреть!
Но кто ж покажет.
— Его как будто… смотри, здесь и здесь… и вот там… какие-то лишние нити.
— Не трогай.
— Почему? Может, если убрать…
— Он умрёт, — спокойно ответил Афанасий Николаевич. — Эти, как ты выразилась, нити, есть остаточный след от некого ритуала. Не думал… впрочем, не важно. Главное, если присмотришься внимательней, ты поймёшь, что он не позволяет тонкому телу вовсе рассыпаться… я бы сказал, что он связывает воедино душу и тело.
И тихо стало.
Целительская энергия постепенно развеивалась, давящее чувство исчезало, зато появлялось странное ощущение покоя, которое бывает на границе сна и яви. Кажется, и меня накрывать стало.
— Может, тогда их укрепить…
— Не стоит. Это не наша сила. Скорее уж ближе к той, запретной. И нельзя быть уверенным, что вмешательство пойдёт во благо. Помнишь первую заповедь?
— Не навреди."
"— Именно… так что трогать мы не будем.
