Вести непринужденную беседу с девушкой, которая мне нравится. Терпеть прикосновения…
– Присядешь? – Указываю в сторону кушетки. Ана коротко кивает. Взяв ее за руку, веду и усаживаю. Она бросает на меня озорной взгляд. – Что смешного? – спрашиваю я, садясь с ней рядом.
– Почему ты выбрал для меня именно «Тесс из рода д’Эрбервиллей»?
Хм. К чему это она?
– Ты говорила, что тебе нравится Томас Гарди.
– Всего лишь?
Не хочу сообщать ей, что это были мои собственные книги и единственная альтернатива «Джуду незаметному».
– Мне показалось, что он подходит к случаю. Я могу боготворить тебя издалека, как Энжел Клэр, или совершенно унизить, как Алек д’Эрбервилль. – Ответ довольно честный, вдобавок в нем есть определенная ирония. Подозреваю, что мое предложение окажется совсем далеко от ее ожиданий.
– Если у меня только две возможности, то я предпочту унижение, – шепчет она.
Ни хрена себе! Разве не об этом ты мечтал, Грей? Может быть, это судьба? Мне хочется расхохотаться от абсурдности самого предположения, что небесам есть дело до таких, как я.
– Анастейша, прекрати кусать губу, пожалуйста. Это ужасно отвлекает… Ты не понимаешь, что говоришь.
– Поэтому-то я здесь, – отвечает она.
На смоченной вином нижней губе остаются вмятинки от зубов.
И вот опять она обезоруживает и удивляет меня на каждом шагу. Не остается равнодушным и мой член.
Мы переходим прямо к делу, но прежде, чем обсудить детали, она должна подписать договор о неразглашении. Прошу ее подождать и иду в кабинет. Соглашение и контракт лежат на принтере.
Контракт оставляю на столе (не знаю, дойдет ли до него дело), скрепляю степлером листы соглашения и возвращаюсь к Ане.
– Договор о неразглашении. – Кладу его на журнальный столик. Ана выглядит смущенной и удивленной. – Требование моего адвоката. Если ты выбираешь второй вариант – унижение, то должна поставить подпись.
– А если я не захочу ничего подписывать?
– Тогда вариант Энжела Клера. – И я не смогу к тебе прикоснуться. Отправлю домой со Стефаном и изо всех сил попытаюсь тебя забыть.
Меня терзает тревога, сделка может провалиться ко всем чертям.
– И что означает этот договор?
– Что ты обязуешься о нас не рассказывать. Ни о чем, никому.
Она изучающе смотрит на меня, и я не пойму, то ли она смущена, то ли недовольна. Возможно, и то и другое.
– Хорошо, я подпишу.
Уже неплохо. Подаю ей «монблан», она заносит ручку над местом для подписи.
– Ты даже не хочешь прочесть? – с внезапной досадой спрашиваю я.
– Нет.
