Приподнявшись на локте, провожу рукой по волосам, испытывая странное чувство, как будто кто-то только что вот так же погладил меня. Озираюсь вокруг, вглядываюсь в затененные углы комнаты… Нет, мы с Аной тут одни.
Странно. Я мог бы покляться, что тут кто-то был. Кто-то меня трогал.
Просто приснилось.
Отбросив беспокойные мысли, смотрю на часы. 4:30 утра. Снова падаю в подушки; Ана что-то неразборчиво бормочет и, не просыпаясь, поворачивается лицом ко мне. Такая красивая и безмятежная…
Я разглядываю потолок, где мучительно мигает огонек пожарной сигнализиации.
Мы так и не подписали соглашение. И тем не менее Ана здесь. Со мной. Что это значит? Как мне с ней быть? Она подчинится моим правилам? Я должен знать, что она в безопасности. Я провожу ладонью по лицу. Для меня все это темный лес – вне моего контроля и пугает.
Вспоминаю Лейлу.
Черт.
Мысли перескакивают с пятого на десятое: Лейла, работа, Ана… Теперь уже не засну. Я встаю, надеваю пижамные штаны, закрываю дверь в спальню и иду в гостиную, к пианино.
Шопен – моя отдушина; мрачная мелодия соответствует моему настроению, я наигрываю ее вновь и вновь. Краем глаза ловлю какое-то движение – ко мне нерешительно подходит Ана.
– Тебе нужно спать, – шепчу я, не прекращая играть.
– Тебе тоже, – откликается она. На лице у нее написана решимость, хотя на самом деле вид у миниатюрной девушки в моем огромном халате беспомощный. Прячу улыбку.
– Вы меня ругаете, мисс Стил?
– Именно так, мистер Грей.
– Не мог уснуть…
Слишком много мыслей в голове, а вот ей следует вернуться в кровать и поспать.
Наверняка устала от вчерашнего. Не обращая внимания на мое настроение, Ана усаживается рядом со мной к пианино и опускает голову мне на плечо.
От внезапной трогательной нежности я даже запинаюсь в нотах, но продолжаю играть, ощущая себя гораздо спокойнее от того, что она со мной.
– Что ты играл? – спрашивает она, когда я заканчиваю."
"– Шопен. Прелюдия. Опус двадцать восемь, ми-минор, если тебе интересно.
– Мне всегда интересно, что ты делаешь.
Милая Ана. Целую ее волосы.
– Не хотел тебя разбудить.
– Ты и не разбудил, – качает головой она. – Сыграй еще ту, первую.
– Первую?
– Баха, то, что ты играл, когда я в первый раз осталась ночевать.
– А, Марчелло.
Даже не помню, когда я в последний раз играл по заявкам. Для меня пианино – исключительно личный инструмент, предназначенный только для моих ушей. Родные не слышали, как я играю, уже много лет. Но она попросила – и я буду играть для моей милой Аны.
