Поначалу она была со мной не слишком любезна, но, ваше превосходительство, никто не способен устоять перед человеком, который говорит, что готов все сделать для вас, и ничего не требует взамен. Таким образом, я почти сразу же оказалась в гуще событий. И если бы не офицеры, которых вы прислали только для виду, а они восприняли свою миссию всерьез…
– Настолько всерьез, что мне даже пришлось переслать им досье на графиню Рихтер и первое донесение Жаровкина, – проворчал граф.
– Это было совершенно излишне, – сухо сказала Полина.
– В результате мне пришлось предпринять массу усилий, чтобы их отвлечь. К тому же мне все время приходилось выручать их из передряг, в которые они попадали.
«Сейчас она добавит: хотя они вовсе не заслуживали такого отношения», – подумал министр, который очень хорошо знал Полину Степановну. Однако, к его удивлению, она ничего такого не сказала.
– Но теперь все уже позади, – заключила эта поразительная особа. – Замысел наших врагов я расстроила, но должна вам сказать, что дело вряд ли ограничится им одним.
Полагаю, что все идет к серьезному столкновению интересов – наших и европейских.
– И что же мы должны сделать, чтобы такого столкновения не произошло? – с улыбкой спросил министр.
– Действовать методами наших врагов, – твердо ответила Полина Степановна. – Если они всеми способами разжигают восстания у нас в Польше и на Кавказе, нам тоже надо делать все, чтобы накалять внутреннюю обстановку на их территории. Полагаю, что нам надо всеми путями поддерживать господина Кошута, который мечтает, чтобы Венгрия стала независимой от Австрии.
Также недурно было бы поддержать ирландцев, индийцев и вообще всех, кто пожелает восстать против английского господства. Что касается Франции, несомненно, стоит устроить побег Бонапарту из форта Ам, и пусть Луи-Филипп поволнуется. А на наших проблемных землях, вроде Польши, Литвы и Финляндии, следует вести гибкую политику и не оскорблять национальное и религиозное достоинство людей, которые там проживают. Крайне недальновидно запрещать полякам говорить по-польски в польских кофейнях.
Подобная мера способна внушить к нам отвращение даже у тех добропорядочных людей, которые ничего не имеют против того, чтобы быть российскими подданными.
– Полина Степановна, – вздохнул министр, – я ценю ваше мнение, но полагаю, что наши с вами задачи заключаются все-таки не в том, чтобы диктовать правительству, что ему делать – а несомненно, что перечисленные вами вопросы находятся именно в компетенции правительства.
