Еще он должен будет помочь вам, конечно… Кстати, Полина Степановна, почему вы так и не обратились к нему?
– Мне не нужна была ничья помощь, – сухо ответила Полина Степановна, и ее прекрасные глаза из незабудковых стали прямо-таки сапфировыми. – И уж менее всего – господина Сотникова, который не справлялся даже с обязанностями кучера. Да!
Конечно, Полине Степановне не хотелось признаваться, что она попросту забыла мудреный пароль, которым ее снабдил граф. Но стоит отметить, что пока она находилась в Вене, в ее планы действительно не входило просить чьей бы то ни было помощи.
– А из-за того, что вы отрядили в Вену господ офицеров, – продолжала Полина Степановна, – мне пришлось прятаться от них в рыцарских доспехах, уничтожать улики, которые они необдуманно оставляли, отваживать их, когда они стали оказывать мне знаки внимания, спасать, когда их стали убивать… и для этого опять прятаться в рыцарские доспехи! А потом еще ждать их в карете, чтобы увезти с собой! И они чуть не убили Сандерсона, который был мне нужен живым, чтобы узнать кое-какие детали…
– Уверяю вас, Полина Степановна, больше такое не повторится, – примирительно молвил министр.
– Что именно вам удалось узнать от мистера Сандерсона?
– Я раздобыла подлинники, – сказала Полина Степановна, кладя на стол два документа. – Подлинники бумаг, которые удостоверяют личность претендента.
Граф Чернышёв слыл человеком сдержанным, но тут даже он не смог воспрепятствовать вполне законному восхищению заблистать в его взоре.
– Полина Степановна! – вскричал военный министр.
– Как вам это удалось?
– Неважно, – отмахнулась Полина Степановна. – Читайте, господин граф, читайте, эти бумаги стоят того, чтобы их прочесть.
Прочитав бумаги, Чернышёв крякнул и как-то обмяк в кресле.
– Я надеюсь, это фальшивка? – едва ли не с мольбой промолвил он.
– Нет, – стальным голосом ответила Полина Степановна. – Я навела справки, хотя это и было очень, очень непросто. Похоже, Константин Павлович действительно был женат.
– До княгини Лович? – вырвалось у министра.
– До княгини Лович. То есть до отречения.
– А-ах! – простонал граф. – Я надеюсь… с этим… с претендентом произошел какой-нибудь несчастный случай?
– Несчастные случаи – прерогатива господина Сотникова, – холодно отозвалась Полина Степановна, и глаза ее колюче сверкнули, точь-в-точь как у тетушки Евлалии. – Нет, насколько мне известно, претендент жив и здоров.
– Полина Степановна!
– Но без этих бумаг все его притязания равны нулю.
