– Несомненно, вы пали жертвой заблуждения… возможно, ловкой провокации этих паразитов-англичан…
Да-а… Не зря покойный агент Жаровкин в своих донесениях так осторожничал… Несомненно, он знал, с кем ему приходится иметь дело.
– Тем не менее, поскольку вы все же добились некоторых успехов… в частности, пролили свет на исчезновение господина Жаровкина, я согласен пока закрыть глаза на ваше возмутительное поведение.
– Но ведь мы… – начал ошеломленный Балабуха.
Владимир со всего маху наступил каблуком ему на ногу.
– Ваше превосходительство, – пылко проговорил он, – наша благодарность… у нас нет слов, чтобы ее выразить.
Мудрость вашего превосходительства, его великодушие… Мы будем вечно молить за вас Бога!
Балабуха открыл рот и вытаращился на своего приятеля, который никогда прежде не выражался подобным стилем.
– Впредь рекомендую вам принять за образец одного из наших лучших агентов, господина Сотникова. Вы ведь встретились с ним в приемной, не так ли? Невероятное трудолюбие… а какая исполнительность! Кстати, он уверял меня, что именно он в свое время вышел на след господина Жаровкина, и в доказательство даже предъявил его одежду, которую нашел в каком-то пруде…
Балабуха открыл рот.
– Но ведь мы…
Владимир пребольно пихнул его в бок, и артиллерист, закашлявшись, умолк.
– Значит, на след Жаровкина вышел Сотников? – промолвил Владимир, выдавив из себя подобие улыбки. – А мы и не знали…
– Да, господа, – кивнул министр. – Вам не повезло, что рядом с вами оказался опытный профессионал! Разумеется, никакого заговора не было и в помине… Вы, господа, стали жертвами своего расстроенного воображения.
Нет слов, у Гиацинтова было слишком много воображения, но ведь Балабуха был лишен его напрочь. Жертвой чего тогда пал он?
– Итак, венское задание вы провалили. – Министр сухо улыбнулся и сложил кончики пальцев в домик. – Но, учитывая смягчающие обстоятельства и проявленное вами рвение, я, пожалуй, оставлю вас в службе. – Он немного помедлил. – Кстати, кто этот господин, которого вы всюду таскали с собой? Этот Добротворский или как его?
– Добраницкий? – удивился Владимир.
– Это не господин… Это мой слуга. Чрезвычайно исполнительная личность… А какое трудолюбие!
Министр слегка нахмурился, но молодой офицер стоял перед ним навытяжку, глядя на него хрустально прозрачными глазами, в которых не было даже намека на издевку. Тем не менее его превосходительство довольно кисло сказал:
– А, я так и подумал… Вы свободны, господа. Можете идти.
Балабуха прочистил горло.
