Краем глаза он вдруг заметил какое-то шевеление слева от себя и, разворачиваясь всем корпусом навстречу опасности, услышал слабый вскрик."
"— Отстань, помогите, да отойди ты! — неслось из глубокой канавы, скрытой за огромным сугробом. Мимо нее можно было пробежать несколько раз и не заметить. Голос был тонкий, ломкий, юношеский, и Дмитрий вдруг почувствовал прилив сил от того, что это наверняка кричал Максим! Гигантскими прыжками он преодолел расстояние, отделяющее его от канавы, и прыгнул вниз.
Внизу был Цезарь, сомкнувший зубы на шее какого-то субтильного, сучащего ногами субъекта.
Лица его не было видно из-под лобастой головы лабрадора, который всей своей тридцатикилограммовой тушей растекался по своей жертве, не давая ей встать. Рядом, не шевелясь, лежал Максим. Расстегнутая курточка задралась вместе с толстовкой, обнажая живот. Шапка слетела. А на шее чернела удавка.
Вскрикнув, Дмитрий кинулся к мальчишке, упал на колени, приподнял его голову и зубами начал рвать с шеи удавку. Сложный узел неожиданно легко поддался, Максим судорожно вздохнул и зашелся в страшном приступе кашля.
— Жив! Господи, спасибо тебе! — Дмитрий задрал голову в небо, не замечая, что по его лицу ручьем текут слезы. — Господи, ты можешь забрать у меня все, что хочешь! Ты меня можешь убить. Спасибо тебе, Господи, — бормотал он, гладя по лицу Максима, который все еще не открывал глаза.
— Убери собаку! — завизжало существо, лежащее неподалеку. — Ах ты, падла, я тебя урою сейчас!
Обернувшись, Дмитрий, как в замедленной съемке, увидел руку, которая потихоньку выпросталась из-под Цезаря и подобрала с земли нож.
Взмах, и этот нож нацелился в бок беззащитной собаке.
Одним движением Дмитрий бережно отпустил голову Максима обратно на землю, прыгнул к руке с ножом, отбросил в сторону Цезаря, в пасти которого остался довольно большой лоскут человеческой кожи, выбил нож и ударил, вложив в кулак всю ненависть, которая накопилась в нем за пять лет.
Он бил и бил, не видя ничего вокруг. Существо истошно орало, превращаясь в окровавленное месиво.
Максим пришел в себя и с трудом сел, держась за горло. Цезарь радостно скакал рядом, облизывая ему лицо. А со стороны Осановского парка к ним бежали люди.
— Дим, ты его забьешь, — тихо сказал подоспевший первым Иван Бунин. — Дима-а-а! Все. Все закончилось. Отпусти ты его! — И жестко потянул Воронова за плечи.
Ничего не видя из-за кровавой пелены, стоящей перед глазами, Дмитрий позволил отвести себя в сторону.
