Его рука касается моей шеи, и мне до боли хочется почувствовать его крепкую хватку, лишающую меня воздуха.
Эроу душил меня. Он смотрел, как кислород покидает моё тело, заставляя меня умолять об оргазме, прежде чем вернуть мне жизнь. Он подарил мне дар пососать его язык вместо того, чтобы поцеловать меня в знак своей извращенной формы привязанности.
Сэйнт целует губы, которые только недавно были покрыты Эроу.
Я выныриваю из омута похоти при этом напоминании, прижимаю руки к груди Сэйнта, пока не отстраняюсь от него, разрывая нашу связь.
Его глаза расширены и паникуют от моей реакции, но он не имеет ни малейшего представления о причине того, почему я это сделала.
— О нет, — шепчет он, его рука поднимается, чтобы потереть лоб. — Нет. Брайони… я…
Я не могу поверить, что это действительно произошло. Я не такая девушка. Я не могу быть ею.
— Я не должен быть здесь. Мне нужно идти, — торопит он, проводя рукой по шее. — Я не должен был так поступать с тобой.
Он проводит той же рукой по лицу, на котором уже присутствует выражение мучений.
Но не сам поцелуй привел меня в замешательство. А то, что я сделала до него, и то, что я сделала после него. Какая-то больная часть меня наслаждалась отвратительной игрой Эроу.
— Сэйнт, — говорю я, протягивая руку и отводя его ладонь от лица. — Всё… всё в порядке. Это была не твоя вина.
Он вздыхает и снова смотрит на меня.
— И, если честно, — продолжаю я мягко. — Это… это была моя любимая часть вечера.
Его глаза, полные беспокойства, снова тают в легкой улыбке от моей лжи.
Реакция на это будет моей любимой частью вечера.
Он выпрямляется, и я сжимаю его руку в своей.
— Это такая плохая идея, — шепчет он, глядя на наши руки. — У нас будет столько неприятностей, если они узнают, что я пришел сюда и практически напал на коллегу Magnus Princeps.
Насмешка грозит покинуть меня, но я сглатываю её. Сэйнт беспокоится о неприятностях, связанных с поцелуем, в то время как я буквально чуть не стала свидетелем того, как Божий человек самым ужасным образом надругался над ребёнком.
Ирония Академии Завета и нашей епархии в целом осеняет меня, и необходимость раскрыть правду становится моей новой миссией.
— Чай в другой раз? — спрашивает он с раскаянием, намекая на то, что ему необходимо оставить свои соблазны.
Ухмыляясь, я демонстративно поднимаю руку. Я хочу, чтобы он поцеловал её тыльную сторону и пожелал спокойной ночи. Я хочу, чтобы его губы были повсюду на мне, но не в том смысле, в котором я должна.
