— Нам есть над чем работать для достижения наших конечных целей. Мы можем найти способы укрепить друг друга, сопротивляясь порывам, которые возникают перед нами. — Он усмехается и игриво толкает меня плечом, протягивая мне трусики, намокшие от моего возбуждения и спермы Эроу. — Думай об этом как о высшем испытании.
Внутри у меня все клокочет, я не знаю, как все повернуть, но снаружи я улыбаюсь и киваю, как наивная идиотка. Я смотрю в пол, а мой мозг пытается решить эту головоломку.
Я все испортила. Я не смогла соблазнить его так, как думала.
Я была так уверена, что смогу заставить этого мужчину согрешить со мной, но я неправильно оценила его силы. Я неохотно просовываю ноги сквозь испачканный хлопок, засовывая их обратно под юбку, ненавидя то, что мне нравится этот мерзкий поступок.
— Знаешь, я думаю, ты прав…
— Брайони. — Его голос прерывает меня, и я поворачиваюсь к нему лицом.
Но его глаза не смотрят на меня. Они на моей ноге. Точнее, на моем бедре. Бедро со свежей кровью, размазанной по нему.
Бедро, на котором отчетливо видны стрела и нижняя часть распятия.
— Что это?
Его тяжелый взгляд медленно переходит с раны на меня, и я застываю на месте, затаив дыхание. Нервы зашевелились в глубине моего нутра. У него странный взгляд. Он холоден и выглядит совершенно обманутым.
Мои ресницы вздрагивают.
— Я могу объяснить…
— Что именно, Брайони? — его тон отрывист, и это пугает меня.
Моя нижняя губа дрожит, когда я чувствую боль от своего предательства. Он знает, что это была подстава.
Я чувствую это до мозга костей. Не может быть, чтобы он не знал.
— Наконец-то ты нашел мой шедевр.
Голос глубокий и знакомый, он прорезает тишину, как нож, заставляя мое сердце биться в груди, как зверь в клетке, ищущий свободу.
Сэйнт тут же встает и неожиданным движением поднимает меня с кровати, толкая за собой. Я заглядываю ему под руку и вижу пронзительные ореховые глаза под черной маской, обнаженную фигуру Эроу, покрытую бесконечными отметинами и шрамами. Куча мышц, напряженных и подтянутых, как будто он с трудом сдерживает себя, одета лишь в черные брюки и боевые ботинки, в которых он был раньше.
Его длинная рама увеличивается с каждым его отвратительным шагом.
Сэйнт удерживает меня, его грудь вздымается от ужаса перед присутствием неизвестного мужчины, скрывающегося в углах моей комнаты.
— Это он, — шепчет он про себя.
Неровная ухмылка Эроу тянется к его губам через отверстие маски.
— Это я. — Он замирает на месте перед нами.
