Хочется обойти каждый уголок.
– Здесь водятся привидения.
– Да ты что? И много их?
Разворачиваюсь к Майку. На его лице привычное самодовольство. Он еще и единственный внук бабули Эмилии, имеющий работу, как выяснилось. Любимчик, короче.
– Я не считал. Но они страшные. Со сном могут быть проблемы, – говорит со всей серьезностью.
Не то чтобы верю, но дом и правда большой.
– Могу пригласить к себе.
– Ну уж нет, – истерично усмехаюсь.
– Обидно, вообще-то! Я помочь хочу!
– Сомнительно. Микеланджело! – наклоняюсь, чтобы прошептать в губы и тут же уворачиваюсь.
Марино ворчит и ругается. Что-то на итальянском, я не прислушиваюсь и продолжаю рассматривать дом.
– Что ж, я бы предпочла приготовиться к ужину. Судя по устроенному мне опросу, вечер будет сложным. Нужно подготовиться.
Тон официальный, взгляд уверенный. Но из-за всей этой итальянской атмосферы, напитанной романтикой до неба, рискую снова потеряться.
– У меня есть идея получше.
Странно, что Майк не улыбается. Нахмуренным, он подходит ближе и заключает обе мои ладони в свои руки.
Смотрит на это сплетение, что шелохнуться боюсь. Все кажется зыбким, почти несуществующим.
Жду очередную пошлую шутку, язвительный комментарий, даже внезапный поцелуй. Сделай Майк нечто такое, я бы сказала, что это в его стиле. А он… Поднимает на меня свой взгляд, в котором и тяжесть, и темнота, и что-то такое, что делает мое сердце мягким и легким, как мягкая игрушка.
– Прогуляемся?
– Это не опасно? – пытаюсь, шутя, заигрывать.
Наши шутки – наша защита.
– Со мной – нет."
"Глава 34. Таня"
"Майк выводит меня на задний двор поместья Марино. Пока мы огибаем большой каменный дом, успеваю поразглядывать все, что попадается на глаза. Завораживает каждая деталь.
– Еще успеешь, – кричит Майк, не обернувшись.
– Что именно?
Запрокидываю голову. Над домом даже небо кажется особенным. Чистым-чистым, голубым-голубым. Ни облачка и по-итальянски жарит.
– Все здесь рассмотреть.
Врезаюсь в остановившегося Майка и в объятия его попадаю. По правую руку какая-то композиция из глиняных амфор, по левую – плетистые розы кроваво-красного цвета.
Бутоны только начали раскрываться. Дурманящий аромат спутывал сознание.
Боже, здесь все способствует тому, чтобы втрескаться в Майка Марино намертво. Впечататься в него своими чувствами наглухо. Он вон как довольно улыбается, играя пальцами по моей спине.
– Замерзла? – спрашивает.
Наблюдаю, как улыбка стекает по его лицу, и Микеланджело Марино недовольно хмурится.
