– Микеланджело! Мой любимый внук!
Дверь главного входа открывается, мы одновременно с Майком переводим туда взгляды. Я замираю, мой гонщик расплывается в улыбке и почти бежит в раскрытые объятия женщины неопределенного возраста.
Нет, она точно не мама Майка. Но женщину на огромных шпильках, с прической и в дизайнерском платье точно нельзя назвать бабулей.
Только потом до меня долетает, как эта женщина назвала Майка.
– Микеланджело? – говорю одними губами.
Только ради этого стоило приехать!
– Похудел… – отстраняется, чтобы оглядеть Майка, и снова крепко обнимает.
Дважды поглядывает на меня. А я в сторонке остановилась, наблюдаю.
– Бабуль, это Таня, моя… Короче, моя и все такое, – запрокидывает руку и почесывает затылок.
Будто бы стесняется. Но это же не про Майка Марино?
Кажется, сотни тысяч глаз смотрят на меня и пронзают насквозь. Это не больно, но не терпится укрыться. И все эти сотни тысяч – бабуля Эмилия.
Я боюсь вдохнуть, боюсь сдвинуться с места. В принципе боюсь сильнее прежнего.
– Красивая.
Твоя Таня.
Характерный прищур Марино точно достался ему от бабушки. Вдоль позвоночника пробегаются искры.
– И откуда прибыла твоя красавица?
Как понимаю, отвечать должна я, а не Майк, которого она спрашивает. Да и заглядывает своими янтарными глазами в мою душу. Последний раз я чувствовала такое копошение внутри на экзамене. И принимала его похожая бабуля, которую ну никак нельзя назвать таковой. Может, они родственницы?
– Из Сибири, – голос застревает в горле. Из меня выплевываются какие-то хрипы, а не слова.
– Это далеко.
А я даже забыла, где это.
Перевожу взгляд на Майка, он будто ничего и не замечает. Стоит довольный и улыбается во все тридцать два зубы. Руки убрал в карманы свободных брюк, на футболке эмблема известного бренда. Некстати вспоминается мой дурацкий Микки-Маус.
Легкий ветерок приносит мне аромат духов бабули Эмилии. Как и положено, они сладкие, мускусные, но довольно вкусные.
– А родители дома?
Мой гонщик отходит от своей бабули и подходит ко мне. Одну руку кладет на талию.
Должно как-то расслабить: Майк рядом и вроде как угрозы от бабули я не чувствую, но продолжаю изображать каменную статую.
– Дома. Где ж им быть?
Пока Майк забирает наши вещи из машины, мы с бабулей продолжаем рассматривать друг друга. Слышен только плеск в фонтане, который прочесывает нервы. А шум воды должен успокаивать.
– Футбол или гонки? – неожиданно спрашивает, – скрещивает руки под грудью. В глаза бросаются ее кольца. Одно крупнее другого.
