Серия коротких, злых, как в последний раз.
Вспоминаю, каким он был на подиуме, и всхлипываю. На несколько минут он только мой. Майк Марино – мой. Вырываю руки и царапаю его спину, зубами оттягиваю нижнюю губу. Марино шипит и возвращает их обратно, сильней сжимая запястья с грубым толчком внутри меня.
Тело пронзает горячая волна. Сжимаюсь и разжимаюсь. Нестерпимо жарко и остро. Мышцы расслабляются, снова деревенеют. Трение члена внутри меня болезненно приятно.
Майк совершает еще несколько движений во мне и останавливается, покрывая мой живот своей спермой.
Смотрит на все это сверху вниз и дышит часто через рот.
Его тело уже не влажное, а мокрое, с волос капает. Губы поджаты, челюсть напряжена до заметных желваков. Чертовски красивый, и… Уже не мой."
"Глава 28. Таня"
"Продолжаем смотреть друг на друга в слепом оцепенении. Дышу и боюсь, что со следующим вдохом мир расколется, и я умру.
Майк отходит первым. Поворачивается спиной и несколько раз прочесывает себя по волосам. Я терзаю многострадальную губу.
Потом Марино подхватывается и кидается к шкафчику за салфетками.
Подает упаковку, и… Отворачивается.
Молчим.
– Все хорошо? – спрашивает быстро и хрипло. Тут же прочищает горло и бросает взгляд на мои ноги. На голые ступни, если быть точной.
Сквозняк чувствуется, кожа покрывается мурашками.
– Угу, – вытираю следы нашего секса с живота и мечусь в поисках урны. Спросить, куда выкинуть, не могу. Голос пропал.
– Неожиданно как-то, да? – со смешком спрашивает.
Плечи разминает, на меня поглядывает, но как-то сбито, словно по касательным стреляет.
Большей неловкости в моей жизни еще не было.
Сухим полотенцем Майк промакивает лице, шею. Потом быстро надевает брошенную футболку. Наизнанку.
Все у нас выходит несколько коряво.
– Типа с победой, что ль, меня? – кивает, спрашивает.
– Типа ты придурок.
Лицо стянуто надетой маской. Я притворяюсь, что все хорошо, но это далеко не так. Играю. Как и Майк, который на одном метре крутится и не знает, как себя вести и куда деть свои руки.
В носу пощипывает от подступающих слез.
Возможно, он уже покраснел, и выгляжу я ужасно. Еще и голая.
Зачем я только пришла к нему? Нужно было уволиться и забыть все.
Глазами скольжу по комнате. Сгребаю рубашку. Надеваю. Расправляю брюки. Потом…
– Где мои трусы? – спрашиваю, зыркнув на Марино.
Он вроде и довольный, но будто бы закрытый. Между нами вырос забор, через который можно увидеть друг друга, но не коснуться, не протиснуться сквозь прутья и уж тем более не обнять.
