Эпично, блядь. Вот она, дождевая реальность.
Ловлю аквапланирование (от автора: потеря сцепления шин с поверхностью дорожного полотна из-за слоя воды на его поверхности), и меня разворачивает на трассе. Позади вроде бы никого.
Инженер: Ты как? Есть повреждения?
Я лишь тяжело дышу и просто молюсь, чтобы в меня никто не врезался. Потому что пилот другой машины физически может не видеть тебя и твой вставший посередине дороги болид.
Инженер: Майк?
Я: Поток брызг слишком сильный. Это настоящий водный спрей. Fucking dangerous! Не помешает серия красных флагов!
Возвращаю машину в строй и продолжаю гонять.
Я потерял на этом пару секунд.
Кто-то может сказать, что по телевизору выглядит все совсем неплохо. Я бы посоветовал им заткнуться. Ведь то, что мы сейчас делаем, – это огромный риск.
Для сохранения сцепления с асфальтовым покрытием нужно лучше отводить воду. Но она не может исчезнуть по волшебству – закон физики. Ничего не сделаешь с этой водой, бьющей тебе в лицо на бешеной скорости.
Во мне сражаются два человека.
Одному страшно. Я уже был в стене, горел, дышал ядовитыми парами и чувствовал запах горелого пластика на языке. Другая – хочет прийти на подиум во что бы то ни стало. Адреналин разрушает клетки, топит их своей страстью и жаждой победы.
Ну, и Эдеру хочется утереть нос. Как-то так.
Инженер: Не сбавляй темп.
Я: Какой отрыв от Алекса?
Инженер: Сафин в 0,7 секундах. DRS пока запрещен.
Я: Я спрашивал про Эдера!
Инженер: оба пилота сражаются за первое место.
Сафин обходит Эдера по внутреннему радиусу, не получается сохранить место, и Эдер тут же атакует, почти вытесняя Тимура.
Они дерутся, как на настоящем поле боя. Брызги из-под колес – пелена.
По радио слышу помехи, обрывки фраз.
Снова Сафин атакует, поджимая Эдера. Колесо в колесо, они почти задевают друг друга крыльями.
У меня сердце выскакивает из груди. Ремни безопасности чуть ослабли, и мне кажется, что места вокруг меня стало больше.
Энергия струится сквозь меня, я чувствую небывалый подъем. Еду на пределе.
Мозг воспламеняется, каждый вдох трудный и словно последний, но до мурашек важный.
Эдер-Сафин. Сафин-Эдер. Дождь стихает, асфальт не просыхает. Воды по-прежнему много. Рев трибун даже сквозь потоки ветра, гул мотора и стук моего сердца.
Пока эти двое говнюков делят между собой место, я вижу просвет и вырываюсь вперед. Рискованно.
Мои шины не такие убитые, как у двоих позади меня после множества атак.
Радио все еще барахлит. Какое-то чавканье, вяканье.
