Говорят, когда делишься дольками, концентрация эгоцентризма снижается, – парирую быстро, чтобы успеть закончить мысль. Майк шустрый, еще перебьет, и снова он будет в дамках, а я так, болтаться в пешках.
– Не люблю цитрусовые.
– А я морковь.
Уф! Выдыхаю. Взглядом потерянную помаду ищу. Не может быть, чтобы ее здесь никто не забыл.
– И куда ты меня везешь?
– Звучит, как будто я тебя насильно затолкал в машину.
Кивает в мою сторону.
Мы пока плетемся по улицам Рима, и я чувствую, как Марино начинает психовать.
Голодный ведь.
– Это так и есть. Ты похитил меня!
– То-то я смотрю, ты аж повеселела. Сидишь, улыбаешься, а не убиваешь меня взглядом. У тебя не глаза, а ядерные лучи.
Прикусываю щеки изнутри, затем губы. Если я и правда буду улыбаться и смеяться, подумает еще, что я с ним флиртую.
Но да, мне сейчас приятно сидеть в его машине и ехать куда-то.
Если на мгновение забыть все то, что было между нами, можно представить, что это настоящее свидание. Странное, необычное, в стиле Майка Марино, когда не продуман каждый шаг, но все равно получается что-то интересное и сумасбродное.
– Мы едем к морю. Помнишь, ты не поехала со мной, когда я стоял и ждал тебя, как проклятый?
Усмехаюсь и поворачиваюсь к Майку. Нахмурился, вперед смотрит. Там пробка, и мне вдруг захотелось, чтобы она никогда не рассасывалась.
Захотелось, чтобы он положил руку мне на бедро, чуть сжимал, когда нужно убрать и вести машину двумя руками. Захотелось снова слушать его шутки, смеяться над ними до боли в животе.
Захотелось остановиться и целоваться на капоте его машины, а потом…
– У тебя в саквояже ничего съестного нет? Орешки, например? Как же ты долго собиралась, Mamma mia! У меня от голода уже не желудок, а изюм пересушенный, – ворчит.
Закатываю глаза и с выдохом открываю свой рюкзачок. Не саквояж!
– Есть жвачка. Экстрамята, – верчу в руках и продолжаю искать орешки своему голодному гонщику.
– Я же не целоваться с тобой собрался. На хрена мне жвачка? Ищи еще.
Закручивает мое терпение в клубок.
– Мы можем позавтракать в любом другом месте, – довольно тихо, но с претензией произношу, – нет у меня ничего больше.
– Я хочу отвезти тебя на побережье! Полгода назад обещал ведь… А ты не пришла, – с грустью говорит. И меня берет крошечный стыд. Большой он не заслужил.
– Ты мне и дельфинов обещал показать.
– Не наглей, жемчужинка.
Почти весь путь слышала напряженное дыхание Марино. Он отбивал пальцами по рулю и часто сигналил. Он сигналил всем.
