– Или чего-то покрепче?
Усмехнувшись, качаю головой. Между нами и правда перемирие на грани флирта.
– А что? Напьешься, я тебя к себе увезу. У меня, кстати, новая кровать.
Пересчитываю бутылки на стенде в баре и прокручиваю в голове то, что сказал Майк. Так просто у него получилось. Впрочем, как и всегда. Встретил, сводил на свидания, поулыбался, влюбил… А потом бросил.
Выхватываю бутылку воды у бармена и присасываюсь к ней. Пластик запотевший. Хочется приложить к грудной клетке и успокоить колотящееся сердце и разыгравшееся воображение.
Секс с Марино это… По-итальянски охренительно.
– Новая кровать, – повторяю последние слова, – испробуешь ее с… – щелкаю пальцами.
Игра выходит на троечку. Меня выдают волнение и обида за дешевые намеки. Я постоянно увожу взгляд.
– Сильвия, – говорит Майк.
А когда взгляды встречаются поверх бутылки, которую я допиваю до дна, вся кровь бьет в голову и между ног. От выпитого кофе мучает сухость во рту.
– Да-да, с ней, – поджимаю губы. Майк прикусывает свои. Хочется услышать очередную шутку в стиле Майка Марино, но чую, ее не будет.
Свет софитов на мгновение падает на лицо итальянца. У меня возникает желание узнать, почему Майк со мной так поступил. Желание такой силы, что я открываю рот, делаю глоток воздуха.
Что, если мы сейчас расставим все точки?
– Я не был чутким? – перебивает своим вопросом, который как стена, а я летящий с размаху мячик. Встречаемся, и я отскакиваю на сотни метров назад.
– Сейчас уже нет смысла вспоминать.
Отворачиваюсь. Как назло, музыка еще сменилась.
Теперь она медленная, почти романтичная.
И да, я хочу, чтобы сейчас Майк развернул меня к себе, посмотрел в глаза и просто признался, что совершил ошибку, что скучал… А потом поцеловал бы. Но я, конечно, сразу бы дала ему пощечину.
Последний наш с ним поцелуй вышел по-настоящему прощальным. Наши губы сталкивались, языки сплетались, дыхание – одно и сплошное, частое. Грудь жгло от нехватки кислорода, и я царапала плечи Майка.
– И ты не вспоминаешь? – слышу близко.
Марино резко хватается за края моего стула и разворачивает меня к себе. Наши носы почти соединяются. Майк продавливает своим телом, своей силой и желанием докопаться до правды, зачем-то. Будто ему есть до этого дело.
Приоткрываю рот. Марино все ближе.
Мы почти коснулись губ друг друга. Сумасшедший день. Или уже ночь?
– Майки? – голос из реальной жизни возвращает меня туда, откуда я улетела: в бар, где сидящий напротив гонщик кинул мне деньги за проведенную ночь.
