Чертовы итальянцы!
– Я же просила меня так не называть.
У меня в месте, где предположительно находится сердце, сквозняк от его обращения.
Perla, жемчужинка… Так называет меня только Майк.
– Как прикажешь, mia regina, – улыбка еще шире.
Джузеппе симпатичный. Его легкая небритость и оливкового цвета глаза когда-нибудь сведут с ума русскую девчонку, только-только сошедшую на жаркую итальянскую землю.
А цыкаю и вгрызаюсь взглядом в ничем не повинного парня. Или уже мужчину. Мне трудно определить его возраст.
– Лучше помолчи и сделай мне мою граниту.
Присаживаюсь на свое место и отстукиваю ритм пальцами. Голова забита проблемами. Работа, на которую я смогла устроиться в последний момент, не самая лучшая, но это дает права остаться здесь, в Риме.
Зарплата позволяет оплачивать небольшую квартирку на пару с Мартой и покупать не самую дешевую еду. Вчера по скидке смогла купить себе перчатки. Как раз те, что оставила в крошечном коридорчике на консоли.
– Ваш заказ, синьорина perla!
Издевается!
С шумом двигаю свой законный десерт, не сводя глаз с довольного Джузеппе.
Одна ложка, вторая, третья. Во рту какой угодно вкус, но не кофе.
Кисло, горько… Тошнит. И нет, с гранитой все прекрасно.
Спину прожигает чей-то взгляд. Он настырный и острый, проходит насквозь и нагло ворует дыхание.
Все, что происходит у меня в теле: дыхание, движение крови по венам, моргание, думы – все прекращается. Ярко горят стоп-сигналы.
Это он. Это, черт возьми, он! Майк Марино. Я даже слышу его голос, когда он обращается ко мне в моей же голове.
А перед глазами хитрая улыбка. Когда она уплывает, на его лице полная серьезность и сосредоточение. Таким я помню Майка перед гонкой.
Все воспоминания живы, словно только вчера все видела и слышала.
Медленно разворачиваюсь.
Во рту пересохло, глаза на мокром месте. Неужели нашел? Неужели он еще более упрямый, чем я думала? Сердцу тесно в груди. И руки дрожат, стоило бросить на них свой взгляд.
– Ну привет, – Майк доходит до меня и садится рядом. Высокий стул некстати поскрипывает.
Светлые джинсы, футболка не по размеру с надписью: «Я звезда. Отвернись, а то ослепнешь». Родной. Любимый.
Хмурый только. Усталый.
– Прости, – вместо приветствий говорю. Разревусь вот-вот.
В нос проникает его запах. И я не знаю, чего мне стоит держаться, чтобы не кинуться на него. С чем только – не знаю. То ли обниматься, то ли… Кулаками бить. Зачем искал? Зачем нашел? Нам нельзя! Никак нельзя!
– За что?
– За … все? Я такая…
Гатти – идиот.
