Пять, сука, кругов!
Убираю по две десятых секунды с каждого круга и правда доезжаю до Тима через пять кругов. Он будто не пытался оторваться.
Между нами возникает борьба. Атака. Он закрывает калитку. В следующем повороте занимаю внутреннюю траекторию, Сафин жестко оттесняет.
Козел!
Сердце выпрыгивает из груди. Оно в ошметки. Конечно, такая нагрузка.
Газ. Много газа. Шлем сжимает голову до тупой боли в висках. В ушах бьется пульс, кровь хлещет фонтаном.
Снова атака. Не могу же я бросить все, когда до финиша чуть-чуть.
А там уже и медики, медсестрички… Упс, о чем это я? Мы в Катаре. Здесь даже вместо шампанского сладкая газировка!
Трибуны ревут.
Мне чертовски хочется обогнать Сафина. Такой путь проделал. В прямом смысле прошел все круги ада.
А потом… Теряю скорость. Что логично. Столько бесполезных попыток обгона, сожженные шины…
Клетчатый флаг Тимур проезжает первым. Я вторым. Отрыв шесть десятых секунд. Третьим – Алекс Эдер.
Сафин вообще в этом году, как с королевой помирился, жару дает.
Гонит и сражается, как одичалый. Безумный подкаблучник.
В комнате отдыха непривычно тихо. По телевизору показывают самые эпичные моменты, а Эдер развалился на полу. Кепка на лице прикрывает глаза. Рядом пустая бутылка из-под воды.
Чтобы Алекс вот так разваливался, когда вокруг камеры? Черт, он точно не в себе.
Я ложусь рядом. От плитки холодит.
– Ты как? – спрашиваю.
– Beschissen (Нем.: хуево).
Я не знаю немецкого, но, думаю, ему не очень хорошо.
– Ты? – Алекс не поворачивает головы.
– Что-то мне подсказывает, что так же.
Сафин заходит к нам через минуту и так же ложится рядом. Что ж, еще одна порция мемов подъедет в сеть.
– Мы выжили? – обезвоживание меняет голос. Так сразу и не поймешь, что он принадлежит Сафину.
Алекс мычит, я подхватываю. Говорить и правда сил нет.
Я не хочу выходить на подиум за наградой – там нужно будет улыбаться, – и идти на вечеринку или что они там нам придумали, учитывая, в какой стране мы находимся.
Поэтому после награждения заваливаюсь в номер.
Тимур приходит ко мне через час. Мы все еще выглядим разбитыми, с кругами под глазами.
В мусорном ведре две пустые пластиковые бутылки.
– Я нашел ее. Ну, не я лично… – устало усмехается.
То есть из всех возможных дней после ее побега, она решилась найтись именно в этот, когда я не соображаю, не живу, и в целом не могу адекватно отреагировать на такую новость…
Вот дрянь…
Тим плюхается на кровать и откидывается на спину. Молчит.
