Скорее всего, я что-то понял не так, или Таня ошиблась.
Взгляд касается толпы и шерстит по парочкам, пока не натыкаюсь на знакомую макушку. Темно-русые волосы, невысокий рост, округлая привлекательная попа. На девушке такое же платье, что я видел на Тане.
Все расплывается.
Отталкиваю ту, с которой танцевал. Не хватает еще, чтобы жемчужина меня застукала. Кошка ревнивая!
Несусь как неадекватный через столы. Стулья падают, тарелки с приборами тоже на земле. А Таня не смотрит, не видит.
Чувствую, как першит горло, а грудь сдавливает тугими ремнями.
– Таня! – зову.
Спина покрывается мурашками.
Как она здесь оказалась? Почему никто мне не сказал?
И почему она не поворачивается ко мне? Я ведь зову ее!
– Майк! – Сафин останавливает меня, перерезав путь. Ненавижу! Что он творит? Она ведь сейчас уйдет, и я снова буду гоняться за ней по всему миру.
Злобно смотрю на друга. Разорвать готов и разрубить на куски, как маньяк.
– Здесь нет Тани, Майк.
Тим еще и разговаривает со мной как с психбольным. Осторожно, тихо.
Поправляет рубашку на мне, отходит, но взгляда не прерывает.
– Как нет? Вот же она, – указываю рукой в сторону девушки в Танином платье. Испугал беднягу.
И да, это не Таня. Похожа, но это не она.
Извиниться бы надо, а меня чувства душат. Просочились, когда я рвано дышал, теперь по венам и клеткам распространяются. Я уже в других ее вижу…
– Ты торт уронил. Свадебный.
– Прости.
Мне пофигу.
– На Варькино платье.
Королева стоит в паре метров. Глаза убийственно острые. Два штыка, пронзающие мое бренное тело.
– Прости, Варя.
Возможно, наутро я попрошу более искренние извинения, но сейчас я лишь хочу остаться одному и мне так плевать, чье платье испачкал тортом, и кого задел своим сумасшествием.
Я – Майк Марино, эгоист с рождения, и мне очень плохо."
"Глава 43. Майк"
"Август.
Гран-при Италии. Монца
Перед гонкой совершаю стандартные для себя ритуалы: немного тренируюсь, пинаю мяч, слушаю музыку. Затем уже могу переодеться и спуститься в боксы.
Но целых полтора месяца перед последним пунктом разворачиваю заюзанную напрочь записку.
Клянусь, что на протяжении всего этого времени был готов ее разорвать, а напоследок сжечь.
Часть текста, что попадала в сгибы, стерлась, но я воспроизведу написанное с теми же ошибками, что и на клочке бумаги. Вызубрил.
«Париж. Франция». Рядом рисунок Эйфелевой башни. Внизу подпись с названием. Написано с ошибками. Но хорошо, что подписала, потому что разобрать, что за башня, было бы крайне тяжело.
