Все, сидящие за столом, поняли, какие именно владения мне показывал Микеланджело, мать его, Марино!
– И они ей понравились, – тоном ставит уверенную точку и подмигивает своим наглым взглядом в эгоистичной манере.
Краснею от пяток до кончиков ушей, а красное платье лишь подчеркивает это.
Прекрасно! Просто прелестно!
– И вам точно все понравилось? – спрашивает бабуля Эмилия с лукавством в голосе, да и в глазах, смотрит на меня. Делает это с элегантной усмешкой, что ль?…
Ее итальянский – это отдельный вид удовольствия.
Манерный, яркий. Его можно слушать и слушать. Это сильнее, чем ASMR (Прим. автора: приятные, покалывающие ощущения в теле, мурашки в области головы, шеи и позвоночника; появляются в ответ на особые аудиовизуальные триггеры).
– Есть некоторые замечания, – быстро отвечаю.
Глаза опущены в тарелку. Мне вроде как неловко, но и промолчать я не могла.
– Я рада. Ты знаешь, наши владения… Они думают, что идеальны, но, всегда есть те, что лучше. И симпатичнее.
Быстро-быстро соприкасаемся взглядами с бабулей Эмилией.
Если это то, о чем я подумала, то с этой минуты я ее фанатка.
– А мы точно сейчас говорим про наши владения?
Уязвленное самолюбие Майка дало трещину. Марино заерзал на стуле, допил вино. Оно местное, и правда превосходное. Лучше я в жизни не пробовала.
И не попробую уже…
Шикарная женщина играет одним плечом и делает глоток из своего бокала. Новые кольца на ее пальцах искрят и слепят. Щурюсь.
– Не знаю. Ты же влез в разговор мужа моей дочери и твоей прелестной девушки.
Скрывать смех становится сложнее и сложнее.
Кажется, я становлюсь свидетелем семейных разборок. Это немного странно, ведь я не знаю, как вести себя дальше, но любопытство – вещь такая, что у нее нет ни пола, ни возраста. Оно живет и будет жить во всех и всегда. Кто знает, сколько жертв падет из-за этого самого любопытства.
– Ты на чьей стороне? – в голосе Майка нескрываемая претензия.
Андреа прикрывает веки и покачивает головой. Вроде хозяин дома, но в то же время позволяет Эмилии руководить. Это достойно уважения.
Да и в чем-то и мудрости.
В конце концов, бабуля не Муссолини же местного масштаба?
– Как и положено сеньоре моего возраста, на стороне прекрасного и вечного. А не на той, что имеет… Владения.
Майк накалывает на вилку слепленную вручную равиоли – любимое блюдо этого негодяя-гонщика – и отправляет в рот. Сначала взглядом впивается в свою родную бабушку, затем в меня.
– Я твой любимый внук, забыла?
– И это твоя удача, дорогой.
Моя вилка падает.
