– Ты еще жив только потому, что Ева умоляла меня не убивать тебя. На коленях умоляла. Потому что обещала больше не сбегать и не дергаться, когда я захочу ее поиметь.
— Врешь сука…Врешь тварь! Гнида! — она не могла. Не могла рисковать Данилой.
— Мне плевать, веришь ты или нет. Ты живой и будь за это благодарен Еве. Я если честно был уверен, что после того видео, ты видеть ее не захочешь, но ты оказался тупым бараном и не понял, кто она такая на самом деле. Но теперь, — он встает и приближается ко мне, опаляя мерзкой улыбкой.
– Тебя вряд ли заинтересует Эвелина, когда ляжет под меня.
— Только тронь ее.
— Можешь не сомневаться. А ты забудешь про нее. И про пацана. Иначе сдохнешь на глазах Эвелины и сына. Медленно, в муках. А еще я перережу всех, кто тебе дорог. А потом взорву здание вашей вшивой конторы и мне, мальчик, не будет за это ничего. Ни-че-го...
Терпи, Харитон, молчи и терпи. Он поплатиться. Он сдохнет.
— Она умоляла не убивать тебя, но про отпустить речи не было. Так что будешь гнить здесь. Посмотрим через сколько твои друзья вспомнят о тебе, — ржет он так, что блевануть хочется.
А еще хочется понять.
— Ты можешь поиметь любую! Зачем тебе она?! Сын, который не от тебя! – ору ему в спину, когда он уже поднимается и собирается уйти. Оставить меня здесь.
— А ты так и не задался вопросом, почему дочь богатого предпринимателя сбежала, поменяла фамилию, считалась мертвой…
Блять, блять, блять. Ну что я за тупое гавно?
— Я хотел убить ее выродка, что она носила. И это было моей ошибкой.
Она оставила этот шрам – указывает он на свое лицо. – Думала, что я умер. Я слег в кому, а моя семья искала ее, но не нашла. Забила и стала жить дальше. Но каждый помнит Эвелину. Мою.. жену. И не важно, как она изменилась. Не важно, что сын не от меня. Так даже лучше, — облизывается этот ублюдок, подписывая себе смертный приговор.
Синяя борода. Черт. Нет.
— Это было давно... Прошла долбанная куча лет, никто не поверит, что он твой, что она с тобой добровольно!
— Аллах не признает для брака срока давности.
Если она стала моей женой, она будет ею, пока не сдохнет. А все ее дети, мои дети.
— Он мой! — дергаюсь изо всех сил.
— По закону. Мой. Да и зачем ему мертвый папа? А ты так или иначе сдохнешь. Или здесь, или попытавшись встретиться со мной еще раз.
Глава 12. Харитон
* * *Стоит всем покинуть комнату, как на меня накатывает весь еле сдерживаемых эмоций. Ломает, душу рвет, ком такой в горле, хочется сдохнуть.
А слезы…
Сука, я ведь никогда не ревел.
