Извиниться получается?
— Я не уйду, — потираю коленом между ее ног, поглаживаю большим пальцем яростно пульсирующую венку. - Ты почти уничтожила компанию, в которой работают сотни невинных людей или скажешь не ты вирус запустила. Не ты пришла в мой дом, чтобы отомстить мне?
— Харитон, ты все не так понял."
"— А как, Ева? Как я должен был это понять? Только тебя я пускал в кабинет! Больше так никого быть не могло...
Ева дрожит, смотрит на меня сквозь слезы.
— Ты уничтожил меня, а твой отец добил мою семью! Я играла по твоим правилам, рассказывая о себе в этих историях! Я так ждала, что ты раскаешься! Так ждала, что поймешь кто я! Но тебе было наплевать на всех, кроме себя.
— И поэтому ты решила разорить меня? - задыхаюсь от гнева. По моим правилам, надо же.
— Все не так! — кричит она в панике. — Я не могла иначе!
— Врешь! И не заливай мне про Рашида! Это обезьяна никто! И ты была рада его помощи.
— Нет!
— Да! Да! Да! Ты связалась с ублюдком, который даже не знает меня, чтобы оставить без компании меня, Кирилла, людей, что надеяться на нас.
— Но у меня не было выбора! Я не хотела, чтобы все вышло так. Не хотела.
— А свадьбы ты тоже не хотела? Не ты ли готовилась к ней?
Она устало прикладывает затылок к стволу дерева.
— До тебя невозможно достучаться. Ты даже на миг не можешь предположить, что все так просто, как тебе показалось?
— Хочу, Ева. И ты мне сейчас все расскажешь. Как вы провернули дельце с паролями, кто придумал план насчет свадьбы, а еще мне надо знать, откуда у тебя видео.
Я хочу знать, было ли хоть что-то правдивым в эти две недели, — тело немеет от предвкушения. Сейчас она мне все расскажет. А я просто выслушаю. И я готов выслушать, даже принять меры, если ее шантажировали. Хотя и непонятно чем. Но она снова делает из себя невинную дурочку.
— Видео? О чем ты?
— Отлично, сейчас ты будешь играть невинную овечку? Только я ведь теперь знаю, что скрывается под этой шкуркой, — сжимаю ее талию, надавливаю на поясницу, вынуждая вскрикнуть.
– Ты настолько лжива, что даже придумала сына, чтобы вызвать у меня к себе жалость. Но теперь никакой жалости. Только правда. Прямо сейчас.
— Харитон! Боже, ну что ты за баран? Услышь меня! Я ничего не придумывала. Ничего! — кричит она и отбивается, но я прижимаю ее крепче к дереву, вкладываю всю ненависть в поцелуй, а она только и успевает вскрикнуть. – Прекрати! Не смей!
Ее попытка оправдаться очередным враньем сносит тонкие заслонки эмоций. В голове гудит.
