Я не имею права показывать сыну свою слабость.
Я должна быть сильной ради него.
Ради его будущего…
– Невеста? – вопрос Мухиной выдёргивает из воспоминаний о минувшей ночи. – С чего ты взяла?
Делаю глубокий вдох, восстанавливая сбившееся дыхание.
Размазня…
– Я видела их сейчас вместе, – стреляю глазами в сторону кабинета босса.
– Оу, – Галя надувает губы и опускает взгляд.
Подруга ещё даже не переоделась, видимо, только вошла в здание.
– Ой, Галь, – прикрываю рот ладонью, – они же кофе попросили принести, а я забыла совсем.
Буквально заталкиваю девушку в подсобку, чтобы поскорее надела форму и сменила меня на посту.
– Ты серьёзно собралась для них кофе делать? – спрашивает Мухина, выходя из дверей подсобки.
На ходу застёгивает пуговицы на блузке. Вот у кого нет никаких комплексов.
– А у меня есть выбор? Эта её, как там, не знаю. Невеста, – с сарказмом выделяю последнее слово, – намекнула Романовскому, что ему персонал поменять надо, представляешь? Если он меня уволит, я же тогда не узнаю ничего.
– Коза. Она мне уже не нравится, – показывает язык, глядя на дверь кабинета начальства, словно там стоит кто-то и может увидеть её протест.
– Думаешь, мне нравится? Я вообще, как увидела их, под стойку спряталась, но меня эта дамочка заметила.
– Под стойку? Ты? – прыскает со смеху Галя. – Жаль, я пропустила это представление.
– Очень смешно, – журю подругу беззлобно. – Знаешь, как она на него смотрела? Как на божество.
Я мечтательно закатываю глаза, опять улетая мыслями в воспоминания.
– Так, мать, – Мухина трясёт меня за плечо, – бери-ка себя в руки.
Она смотрит на меня строго, без жалости, с которой сочувствовала вчера моему горю.
– Если ты и дальше будешь раскисать, лучше от этого никому не будет. Особенно мне, – добавляет с ехидной улыбкой, – я не готова за двоих работать.
Дверь в помещение открывается, и в холле появляется молодая беременная девушка с огромным животом. У неё запись сегодня к гинекологу, я эту пациентку запомнила ещё с самого начала её беременности.
Непростая.
Хотя, в нашей клинике простые и не наблюдаются. Дорого.
– Мне назначено на девять, и если врач придёт хоть на одну минуту позже, вы знаете, что будет! – стреляет в нас с Галей глазами и присаживается на светло-бежевый кожаный диван.
Поглаживает живот так интенсивно, что мне даже становится жалко её ребёнка.
Мухина тихо шипит. Она не любит весь этот выпендрёж, которым страдают богатенькие клиенты.
А мне всё равно, я спокойно нахожу общий язык с каждым.
