Вскочил из-за стола, из рукава в ладонь вывалилась заточка.
Абакум с интересом наблюдал за этой сценой. Он должен был осадить жулика, но ему хотелось посмотреть, как поведет себя в этой ситуации Спартак. А Скорняк так и вовсе готов был поддержать своего дружка и полез в сапог за пикой.
Спартаку ничего не оставалось, как приструнить Аркана. Ножом его не испугаешь, волчьими ужимками тоже. Правда, в столь пиковой ситуации он плохо контролирует себя и может зашибить жулика до смерти. Впрочем, это его не остановит...
– Ну, че зенками зыркаешь? Давай! – поманил его к себе Аркан.
Спартак уже знал, каким способом атаковать его. И мог двинуть очень больно, возможно, с летальным исходом. Но неожиданно дверь за спиной отворилась.
– Никонов! На выход! – раздраженно скомандовал надзиратель.
– Какой выход, начальник? – мотнул головой Спартак.
Но надзиратель не стал церемониться, схватил его за шкирку и потянул к дверям. Спартак начал было отпираться, но увидел, что в продоле стоят еще двое в камуфляже и с дубинками.
– Руки!
И все же он, не удержавшись, хлопнул вертухая по руке. Не сильно, но достаточно для того, чтобы избавиться от захвата. И сам вышел из камеры.
– Видал, Абакум, с хаты ломанулся! – злорадно засмеялся Аркан.
Спартак зло закусил губу. Нельзя в случае опасности звать на помощь охрану, требовать перевода в другую камеру. Даже обычному арестанту это непозволительно, не говоря уже о законном воре. Он, конечно, на подмогу никого не звал, из камеры уходить не хотел, но тем не менее покинул ее.
И не так уж важно, по своей воле или нет. Важен сам факт.
Но уже поздно было что-то менять. Дверь еще не закрыта, но в камеру вламываться глупо. Ну, сломает он Аркана, но ведь после этого менты выгонят его из хаты палками. А это своего рода повод избежать расправы за жулика. Попробуй потом оправдаться...
Ситуация патовая, но это еще не поражение. В кровь нужно разбиться, но сделать так, чтобы сам Аркан оправдывался перед ним за свою наглость.
Глава 22
Не думал Спартак, что самая лучшая музыка – это разнобойный стук ложками по мискам.
Но с голодухи казалось, что приятнее звуков просто не существует. Только ему не слушать хотелось эту «симфонию», а самому играть на инструменте. А в столовую его привели, когда заключенные уже заняли места за столами. Только-только из штрафного изолятора привели. Конвойный вел его в барак, но вспомнил, что сейчас время ужина, а Спартак уже две недели ничего не видел, кроме хлеба и воды. Потому и отправил его в столовую.
