Мать плакала, когда его не было… Он хороший, знаешь, такой — честный, прямой. Сразу пошел к жене, сказал, что другую встретил. Но она ему развод не давала еще три года, угрожала, что не даст с детьми общаться. Куча требований было… У меня две сестры сводных, мы, правда, не общаемся, — как-то неловко призналась Таня, будто стеснялась, что такая, что не нашла общий язык с этими “сестрами”. — В общем, все друг другу мотали нервы. Ну и я свою долю в это семейной развлечение внесла, не без того. А потом перебесилась, поумнела, перестала на себя “одеяло” тянуть.
Да и кроме меня — хватало всем проблем. Женька снова… — Она вздохнула. Помолчала опять, так и не окончив. — И они, наконец-то, расписались.
Таня замолчала. Он тоже не говорил. Вопросов сейчас пока не было. Хотелось, чтобы она так и сидела. А он ее держал.
Все. Нирвана, как она ночью и сказала.
Так и просидели минут пять, наверное. А потом Таня вдруг подняла голову:
— Виталь, — слишком уж серьезно и собрано позвала она.
Казак кивнул головой, не понимая, почему Зажигалочка напряглась в его руках.
— У тебя много женщин было? — с некоторым сомнением, но решительно, вдруг спросила она.
Он не отвернулся. И юлить — не видел смысла. Начистоту ж, типа, говорили сейчас.
— Много… Девок.
Таня еще больше выпрямилась, но не встала, не высвободилась из его рук. Просто ровно села, обхватив его ногами со спины.
— Блин. — Таня выдохнула через нос. — Я не маленькая. И вижу, как на тебя смотрят. И понимаю, что до меня… А все равно, неприятно так. Я ревнивая, оказывается.
Никогда бы не подумала…
Она хмыкнула и перевела глаза ему за спину.
Казак молчал, взвешивая, стоит ли что-то говорить или лучше подождать?
А Таня опять ему в глаза глянула.
— Виталь, я ж говорила, что сложная, когда ты знакомиться пытался. И честная, — она не отводила взгляд, говоря это все. — И у меня достаточно самоуважения. Мне не нужен рядом тот, кто изменять будет. Так что, может, еще подумаешь со своим предложением о переезде? Оно тебе надо? — Таня пытливо наклонила голову к плечу.
А его порвало просто изнутри. И на лицо дурная улыбка лезла.
Может он и не ловил кайф от переговоров и словесных стратегий, как Димка, но научился их вести. И понимать то, что и сам собеседник еще не до конца о себе понял. Таня почти сдалась! Последние отговорки сейчас искала.
Дернул ее на себя, заставив прижаться всем телом. Ухмыльнулся все-таки:
— Танечка, свет мой ясный, я за свои слова — отвечаю. — Снова принялся ртом на ее шею нападать, на щеки.
