И с таким вдохом в конце, что понял, слезы давит.
Блин! Ему за нее больно стало. Знал потому что, видел, что Таню из-за этих гормонов реально на «американских горках» настроения качает. Там, где раньше могла и нормально отреагировать, услышать его, сейчас в слезы ударялась. Иногда, вообще, без повода, от какой-то фиговой рекламы по «ящику». Вот и сейчас уже губы поджимает, потому что дрожат.
— Таня, давай, мы не будем об этом говорить, ок? Это тебя не должно волновать…
— Виталь, ты шутишь? — она как-то хмыкнула и шмыгнула одновременно.
— Мой муж ходит с пистолетом, а меня это волновать не должно? Он хоть зарегистрированный? На него есть разрешение? — она обхватила ладонями его лицо.
Казак повернул немного голову и поцеловал ее ладонь в самом центре. Вновь исподлобья на Таню глянул.
— Танечка, у нас нельзя зарегистрировать короткоствольное огнестрельное оружие, думаю, ты и без меня это знаешь. Давай, закроем тему. Тебя это не должно волновать, и все. Давай считать, что ты не видела ничего, — он привстал и прижался ртом к ее губам.
Обхватил плечи, растирая их руками. Жара же, а ощущение такое, будто она вся заледенела, просто инстинктивно хочется ее растереть.
Таня на поцелуй не ответила. Отодвинула голову назад, не отводя взгляда.
— Ты дал мне обещание, Виталь. Я очень хорошо помню. И после этого, после того, как ты пообещал полностью покончить с криминалом… Вижу тебя с пистолетом? — она ссутулилась. — Зачем? Что ты делал с оружием? Ведь, до этого, не использовал? Или, просто, я — глупая, и не замечала? А тут — зашла не вовремя? Все тебе испортила?
Он полностью встал и глянул на нее сверху вниз.
Сжал зубы, понимая, что разговор не в ту степь заходит, вообще. Отвернулся.
— Таня, если я тебе скажу: уволься из клиники, ты в тот же день уйдешь? Сумеешь? Вот просто развернешься, оставив всех своих пациентов и коллег? Подставив друзей? — Виталий подошел к шкафам и вытащил сигареты, прикурил, затянулся.
Меньше всего, сидя сегодня с Федотом и скучая по Тане, он мог представить, что ситуация вот так вывернет, чтоб его!
— У вас есть контракт, в котором указано, что ты обязан отработать две недели, после подачи заявления об увольнении? — теперь в ее голосе, наряду со слезами, отчетливо звучал и сарказм.
Казак развернулся. Задело. Даже по столу захотелось садануть ладонью. Вместо этого, медленно выдохнул дым.
И напомнил себе, что, в принципе, Тане есть, с чего выставлять претензии. Он не посвящал ее в детали.
