А глаза такие испуганные и… Будто побитые.
Так глянула, словно Виталя ударил ее. И ему от этого самому, словно в солнечное сплетение кулаком засадили.
— Пошли, что ли, пообедаем, Танюш. А то, так и не сложилось у меня с этим сегодня, — привлек к себе.
Сжал в руках до хруста в костях. А ее трясет. Да и его выворачивает от этого взгляда. От ее страха. И от дрожи этой, которая на его мышцы передается. А еще от того, что молчит. Так ни слова и не говорит. И в руках его, словно ледышка.
Потянул к выходу, но Таня не поддалась.
Так и осталась на месте.
— Это пистолет, Виталя, — почему-то зашептала. — Пистолет…
И все еще на стол смотрит.
— Я в курсе, что не автомат, Таня, — он сильнее обхватил ее плечи, и снова потянул Таню прочь из кабинета.
В этот раз она поддалась, позволила себя вывести в коридор. Даже до кухни дошли, видимо потому, что она все еще была ошарашена. Смотрела только перед собой. Он усадил ее на стул, впихнул в руки полотенце, чтобы она от сока пальцы вытерла. А сам пытался создать видимость обыденности и стандартности ситуации.
Открыл холодильник, осматривая выбор:
— Ты ела уже? Или со мной будешь? Что хочешь: тут балык есть и отбивные. Или, просто, овощной салат с сыром из-за жары? — начал перечислять, только, чтобы паузу заполнить, чтобы не оставалось тишины для глупых мыслей.
А Таня сидит и полотенце в руках мнет. Так и не вытирая пальцы. Смотрит на пол, не поднимая головы, не интересуясь содержимым холодильника. И ему уже есть не хочется. Аж мутить начало, потому что в воздухе вновь гнильцой потянуло, вонью ее мыслей, о которых Казак, вроде бы, только догадывался.
— Таня, — захлопнул холодильник и посмотрел прямо на нее.
Она не отреагировала. Только слабо вздрогнула."
"Казак подошел ней впритык и присел на корточки, заглядывая в глаза Тани. Неудобно. Сам уперся коленями пол. Вытер ее руку и полотенце отложил. Обхватил бедра Тани руками, обнял ее за пояс. Осторожно, стараясь часами не царапнуть. Уткнулся лицом в живот, задрав футболку, прижав к себе, ощущая, как ее волосы ему затылок щекочут.
Прошелся губами по коже.
И хорошо так. И почти физически больно от ее молчания. А внутри что-то кислотой жжет нутро. Сам же знает, что лукавил, пользовался недомолвками, вот оно и всплыло. А теперь за это расплачиваться надо.
— Свет мой ясный, ну что такое? — запрокинул голову и вновь глянул Тане в лицо.
А она все такая же потерянная сидит и губу кусает.
— Зачем тебе пистолет, Виталь? — совсем тихо.
