"
"Силы кончились, на обычный голос не хватало. Она не ощущала температуру воздуха, если честно. Одежда ее осталась в палате. Таня спустилась в халате, старом, ветхом, который в отделении на балансе имелся еще из каких-то там запасов. Не было же с собой ничего при поступлении.
— Виталь, мне одежду надо будет какую-то, сменную… — поделилась с ним своими мыслями. — И еще что-то, может. Не знаю…
— Решим, Таня. Все будет. Ты не голодная? — вдруг как-то напрягся он.
— Нет. Не хочется, вообще, — передернула плечами. Опять вздохнула.
А потом, вдруг, решилась. — Виталь, прости. Правда. Знаю, что моя вина, хоть и не знала. Надо было не работать столько, не дежурить три ночи подряд. Но эта собака, и Вадим, который забыл марлю в ране, а пес помирал, и я около него сутками… И хозяева так волновались, злились, кричали. А мы с тобой никак толком поговорить не могли…
Прорвало, полилось потоком, не могла уже замолчать. Начала сбиваться и тараторить. Дернулась, выпрямляясь у него на руках. Виталий не особо отпустил, но выпрямиться позволил.
— Я не знала, правда! Если бы хоть предполагала… И не курила бы… Даже в голову не пришло бы…
Опять истерика началась. Всхлипы прорывались и трясти на его руках начало.
— Все! Хватит! Таня!
Он сгреб ее в охапку, прижав голову к груди, так что уже ничего не скажешь. Дышать тяжело. И он ее покачивает. Словно сам не до конца знает, как и что делать.
— Блин! Холодно тебе, ведь чувствую! — ругнулся Виталя.
Ухватил свою кофту за пройму сзади, стащил с себя, на секунду отклонив Таню.
И на нее натянул, сверху, балахоном, не позволив руки просунуть в рукава. Не слушая, что Таня попыталась отказаться. И снова крепко обнял, окружил со всех сторон.
Уткнулась носом ему в кожу, как раз над левой ключицей. Боже! Какой он горячий, родной, прямо излучает силу и энергию. Таня от него это словно впитывала. И запах любимый со всех сторон…
— Тебе же холодно теперь… — попыталась все-таки возразить.
Он хмыкнул.
— Не околею, Танечка. И, — Виталий обхватил ее лицо рукой, поднял пальцами за подбородок.
Так, чтобы глаза в глаза. — Выбрось дурное из головы, Таня. Не виновата. И у меня тебе просить прощения не за что. Так случилось. Я тоже тебя изводил все это время дай Боже, так что, пойди, еще разберись, кто нервы трепал сильнее тебе. И это же я не озаботился безопасностью, подставляя тебя, Танюша. Не ви-но-ва-та. Ясно?! — сказал, как отрезал.
Тоном таким, что она даже замерла. Распорядился. И в глаза смотрит, вглядывается, изучает что-то.
