Скорее растерянно.
Виталий зло рассмеялся. Грубо даже. Прикурил вторую сигарету от первой. Протянул руку и небрежно подцепил колье, вскинул кулак, словно рассматривал украшение в тусклом свете пасмурного утра. Цепочка закачалась, едва вися на его пальцах. Колечки звякнули.
— Да мне по х*ру, Танечка. Вся ценность этой цацки в том, что на тебе была. Что ты ее носила.
Таня зажмурилась. Почему-то больно было смотреть на его выражение лица. На эти руки, которые обожала, целовала каждый палец ночью, каждую полоску вены на запястье.
И глаза Витали… Так ею любимые. Такие злые и обиженные сейчас…
— Ты же понимаешь, что я не могу опять это взять, Виталь? — как-то жалобно, наверное, из-за того, что голос охрип, прошептала Таня. — Ни это колье, ни карту, ни телефон. Ни ключи. И кофемашину…
— Не надо оно тебе? — Виталя прервал ее, в который раз за утро. Вновь потряс цепочкой над столом. — Ну и на фиг! Новую купим…
Резко повернулся и…
— Стой!! — заорала своим осипшим горлом. Даже больно стало.
Таня повисла на его руке, ощущая, как начинает колотиться сердце в горле.
И как только глаза додумалась открыть? Не успела бы иначе. Крепко держала, не пуская, не позволяя Виталию выбросить колье в открытую форточку. А ведь уже замахнулся. Совершенно серьезно. По глазам видела, что не шутит, и не «на слабо» ее берет. Потому что она его задела. Не специально, вроде, о другом говоря. А в самое больное место.
— Дай, Виталь. Оно мне надо…
А рука у него напряженная, не сдвинуть с места, как не пытается.
Хоть и всем телом повисла на ней, растянувшись над столом. И сам весь, словно каменный. Желваки на щеках ходят. Дыхание резкое. Сигарета в зубах дымится. Забыл про нее? Не замечает уже, что пепел на стол сыпется? Но и Тане сейчас все равно.
— Что, Танюш? Передумала? — иронично и зло. — Захотела назад цацку? — сквозь зубы.
Второй рукой вынул-таки сигарету изо рта. Отложил на тарелку, куда раньше пепел стряхивал. А кулак с колье так и не отпускает. Вот-вот кинет. Видно же, что не шутит.
Злой, как черт. И смотрит так же холодно, с сарказмом.
— Нет, — Таня покачала головой. Наклонилась и прижалась лбом к его плечу. — Я твой подарок назад хочу. Мой подарок…
Поцеловала в шею легко. Погладила ладонью его кулак, по пальцам, запястью, пытаясь добраться до сжатой ладони. Не трогала цепочку. Только его кожу. А глаза печет, слезы наворачиваются. Хорошо, что не видит он. Потому что Таня сдержать не может, ощущает, как они с ресниц на щеки скатываются.
