Там же, в дальнем углу лавки, стоял шкафчик из черного дерева с многочисленными отделениями.
Затем аббат увидел хозяина лавки.
Это был высокий чернокожий, облаченный в длинное белое одеяние, вытканное по краю золотом. В руках он держал янтарные четки, которые неторопливо перебирал, что-то едва слышно шепча. Он был стар, очень стар, но крепок и силен, а взгляд его темно-ореховых глаз, казалось, проник в самую душу аббата.
— Я привел к тебе того человека, о котором ты говорил! — произнес мавр, показав хозяину лавки на аббата.
"
"— Ты хорошо выполнил свою работу и заслужил награду! — проговорил чернокожий своим сильным голосом и протянул ему кожаный кошель, набитый золотом.
Мавр взял золото, низко поклонился и покинул лавку.
— Я знаю несколько языков… — начал аббат, но чернокожий остановил его движением руки:
— Это мне известно. Я не собираюсь отправлять тебя на галеры, или на рудники, или на далекие плантации. Я вовсе не для этого выкупил тебя у прежнего хозяина. Ты нужен мне, поскольку именно ты исповедал некоего умирающего португальца.
— Откуда вы знаете, господин… — начал аббат, но собеседник снова остановил его нетерпеливым жестом:
— Я знаю, и этого довольно. А теперь отдай мне пояс португальца.
Аббат на мгновение замешкался. Он вспомнил, как берег этот пояс словно зеницу ока, как вынес его с пиратского корабля, как прятал под жалким рубищем раба…
— Отдай мне его, — твердо повторил чернокожий. — Это не твоя тайна и не твое назначение. Ты должен был только принести его мне.
И аббат подчинился.
— Что же теперь будет со мной? — спросил он, отдав чернокожему пояс.
— Не бойся, с тобой все будет хорошо. Сейчас я отведу тебя к одному купцу, который на следующей неделе повезет груз пряностей в Дамаск. По пути на него нападет французский корсар. Бедного купца убьют, тебя же освободят и привезут во Францию. После всего, что тебе пришлось перенести, ты не захочешь отправляться в далекие страны и получишь сельский приход неподалеку от Марселя. Знатный родственник из Парижа окажет тебе протекцию, и к пятидесяти годам ты станешь епископом… дальше, пожалуй, я не буду рассказывать.
Человек не должен слишком много знать о своем будущем. Как сказал один мудрец, в многом знании много печали…
Чернокожий отвернулся, подошел к шкафчику из черного дерева и положил монету, которую извлек из пояса, в одно из его отделений…»
Олег вошел в полутемный зал ресторана и осмотрелся.
— Сюда, пожалуйста, господин Гусаков, — подскочил метрдотель, — вас ждут.
