Как и моряки Ост-Индской компании, они вводили собственные поправки к долготе, и эти поправки зависели от того, с каким пиратским сообществом мы имеем дело.
— Либерталия, — произнес Патрик.
— О, Либерталия! — мечтательно протянул ученый, будто услышал имя любимой женщины. — Пиратская республика на Мадагаскаре!
Он вскочил, подбежал к полке и снял с нее старинную книгу в потертом кожаном переплете."
"— Редчайший фолиант! — проговорил голландец, бережно прижимая к груди огромный том. — История пиратов и корсаров, труд испанского ученого Педро де Гарсилоса.
Единственный сохранившийся экземпляр!
Разложив книгу на столе, Хендрик принялся переворачивать ломкие пожелтевшие страницы и наконец с торжествующим видом указал на один абзац:
— Здесь сказано, что обитатели Либерталии в расчетах долготы использовали Гринвичский нулевой меридиан, но с тем, чтобы запутать своих врагов, вводили поправку в тридцать шесть тысяч кастильских вар…
— Что? — удивленно переспросил Патрик. — Это еще что такое?
— Кастильская вара, — пояснил Хендрик, — это испанская единица длины, равная трем бургосским футам.
Понятно, что дон Педро де Гарсилоса использует эту единицу…
— Еще не легче! Вы можете перевести это в какие-нибудь более понятные единицы измерения?
— Разумеется, — снисходительно проговорил голландец. — Шесть бургосских футов равны испанской морской сажени…
— Морская сажень — это один метр шестьдесят семь сантиметров! — оживился англичанин.
— Совершенно верно. Минута широты равняется одной морской миле, то есть 1852 метрам, а минута долготы имеет переменное значение, которое в свою очередь, зависит от широты места…
Надя давно уже перестала понимать то, о чем говорили мужчины.
Она ждала, чем же закончится их ученая беседа. А они достали с полки какой-то справочник, выписали на листе бумаги колонку цифр и вооружились калькулятором.
Через несколько минут Патрик радостно сообщил:
— Ну вот, теперь мы знаем координаты нужного нам места! Осталось найти это место на карте.
Голландец достал из шкафа свернутую в трубку карту и развернул ее на столе. Карта была старинная и очень красивая. В четырех ее углах были нарисованы четыре человеческих лица, которые надули щеки и сложили губы в трубочку, как будто дули на горячий чай.
— Что это за смешные физиономии? — спросила Надя, склонившись над картой.
— На старинных картах так изображали ветры, дующие с разных сторон света. Многие из этих ветров имеют собственные имена.
