Надя пожала плечами: ни имя рыбака, ни его национальная принадлежность ни о чем ей не говорили, но раз Патрик считает его надежным человеком — ему виднее. Впрочем, англичанин не переставал ее удивлять: он знает множество людей в этой стране, и его знают многие… кто же он такой?"
"Они дошли до конца пирса и увидели небольшую лодку, давно нуждающуюся в ремонте и окраске. На ее носу стоял высокий худощавый негр в холщовых штанах и брезентовой безрукавке. Он вполголоса поздоровался, помог Наде перебраться в лодку. Лодка показалась девушке жалкой, хлипкой и неустойчивой скорлупкой.
— Вы уверены, что она доплывет до острова? — тихо спросила Надя Патрика, когда они устроились на скамье.
— Это очень хорошая лодка, — так же тихо ответил англичанин. — Она только с виду такая плохонькая, чтобы не привлекать к себе внимание. На самом деле у нее мощный мотор, и корпус надежный. А Мэш — отличный моряк. Мы с ним на этой лодке выходили в шестибалльный шторм и, как видите, остались живы. А сейчас море тихое, и идти нам совсем недалеко, так что можете не волноваться!
Мэш оттолкнул лодку от пирса, запустил мотор, и лодка помчалась по тихой глади моря.
Впереди была маслянистая, тускло мерцающая поверхность воды, позади смутно вырисовывались силуэты гор, внизу, возле моря, мерцали огни города. Постепенно эти огни удалялись, бледнели, и скоро их уже не было видно, вокруг расстилалось только бескрайнее море.
Мэш сидел возле руля, запрокинув голову к звездному небу. Вдруг он запел какую-то монотонную песню, древнюю, как это море, как это звездное небо.
— Какая ночь! — прошептала Надя и неожиданно для себя самой положила голову на плечо Патрика.
Он повернул голову, совсем рядом она услышала его дыхание и закрыла глаза, ожидая поцелуя.
И в это самое мгновение мотор кашлянул, захлебнулся и замолчал.
Лодка еще какое-то время скользила по инерции, но скоро остановилась и закачалась на волнах.
Патрик вскочил:
— Что случилось, Мэш?
Негр что-то выпалил на незнакомом языке, перебрался на корму и полез в мотор.
Через несколько минут он выпрямился и произнес длинную, выразительную фразу на том же непонятном языке.
— Что он сказал? — взволнованно проговорила Надя. — Что случилось?
— То, что он сказал, трудно перевести на любой европейский язык. Честно говоря, таких цветистых ругательств, как на языке кикуйя, родном языке Мэша, больше нигде нет. Представьте только плод сексуальных отношений зебры и гиппопотама…
— Меня не интересует зоофилия! — перебила его Надя.
