В стороне, под длинным навесом, расположились женщины с товаром — меховые рукавицы, вязаные носки, сушеные ягоды, деревянная и глиняная посуда, платки, нутряной жир и какие-то толстые корешки, травы и прочая всячина. Торговки переговаривались, улыбались, прогуливались вдоль навеса суровые воины и простые ильхи. А больше всего меня порадовало, что здесь же крутились дети и собаки, оживляя местный рынок.
Сбоку пристроилась статная женщина, рядом с ней исходил паром котел с густой и, судя по запаху, рыбной похлебкой. Я подошла ближе, с интересом рассматривая тех, кто уже вовсю уплетал варево.
Они расселись на грубой лавке, держа на коленях глиняные тарелки, но что удивительно, похлебка в них не остывала, как должна была, а продолжала бурлить!
И лишь когда суровый воин выхлебал суп, я увидела на дне раскаленный докрасна камень, который и нагревал варево.
— Лирин? Что ты тут делаешь? — мужской голос и уже знакомое слово заставили обернуться. И тут же об этом пожалеть. Рядом стоял черноглазый красавец Хальдор смотрел на меня со смесью интереса и насмешки.
Я нахмурилась, вспомнив, как он плеснул мне в лицо кровь с землей, и отвернулась. Однако понять намек ильх не захотел. Подошел ближе, заглянул в глаза, улыбнулся.
— Уже осматриваешь будущие владения, нареченная Ингольф-хёгга?
— Нареченная Краста, — поправила я, вскинув голову. Рядом с такими мужчинами, как Хальдор, я всегда терялась. Красивый, уверенный, себе на уме. Хотя не помню, чтобы в прошлой жизни я встречала таких. Хальдор был слишком хорош, настолько, что это отупляло.
И самое плохое, он прекрасно понимал, какое производит впечатление. На ильхе была распахнутая черная шуба до колен, под которой виднелись плотные штаны, светлая рубаха с вышивкой у горла и короткие ножны на бедре. Голова непокрыта, и снежинки медленно таяли на темных волосах. Руки закрывали кожаные перчатки с меховой оторочкой. Да, ильх производил сногсшибательное впечатление.
Я отодвинулась подальше.
— Брось, — вдруг широко улыбнулся он, остро впиваясь взглядом в мое лицо.
Рассматривал с непонятным мне выражением, почти не моргая. И снова улыбнулся. — Неужели злишься? Твое появление стало неожиданностью, признаю.
— Я слышала, насколько ты удивился, — уколола я.
— Да, я не сдержался. Порой это непросто, знаешь ли… — он склонил голову и потер рукой шею, где блестело кольцо Горлохума. — Хочешь, покажу тебе Дьярвеншил?
Я глянула с подозрением. Переход от вчерашней лютой ненависти к сегодняшнему дружелюбию настораживал.
