Имя возникло в голове почти сразу. Я знала, как зовут ту, что сейчас всматривалась в меня белыми, нечеловеческими глазами. Я догадалась. Та, чье имя нельзя произносить. Йотун-шагун.
— Солвейг.
Она склонила голову набок, расплескав по обнаженным плечам черноту волос. Губы дрогнули так знакомо, что у меня заныло сердце. Так же сдерживал улыбку Краст… Лицо застывшее, а в белизне глаз невозможно увидеть чувства. И хотелось закричать: почему? Почему ты стала йотун-шагун? Что с тобой случилось?
Девушка сделала шаг назад.
— Постой, не уходи! — я подалась за ней. — Это ты приходила ко мне? Ты смотрела на скалах? Но почему? Что?.. Как?.. Постой!
Но шагун уже отвернулась. Снег укутал ее пеленой, словно спрятал от моих глаз. И я подумала, что она могла бы пройти совсем рядом, почти коснуться, а я не увидела бы… Магия… неведомая мне магия Дьярвеншила и Злой горы.
Снова пролетел над улицей тихий свист, и еще одна грузная мохнатая фигура опустилась на четыре лапы и недовольно ворча, поплелась вверх, к скалам.
Значит, шагун вовсе не злая? Напротив, помогает людям в Дьярвеншиле? Я ничего не понимала!
Девушка вдруг остановилась, будто споткнулась, обернулась ко мне. Нет… не ко мне. В стороне стоял Рэм. Смуглое лицо снежного исказилось, ледяные глаза сияли так, что могли бы затмить звезды!
Снег слепил глаза, и я почти ничего не видела. Лишь то, как Рэм качнулся к шагун, всматриваясь в буран.
— Ты… это… ты? — злость вспыхнула в глазах Рэма так остро, что страшно стало.
— Стой.
Солвейг!
Девушка помедлила, раздумывая. Снежный сжал кулаки так, словно хотел оторвать девушке голову. Не отрывая глаз от ее лица, сделал несколько шагов, застыл напротив.
— Краст знает?
Она промолчала, даже не моргнула. Я не была уверена, что шагун слышит. Или что она вообще человек.
— Проклятие! Конечно, знает! — выругался Рэм. — Все это время… Да я же… Я… Как ты могла?! Вы оба? Ненавижу!
Развернулся резко, взметнув ледяное крошево, и пошел не оглядываясь. Я вжалась в холодную каменную стену.
Шагун смотрела вслед ильху, и первый раз я увидела на ее лице живую эмоцию — горечь.
Рэм остановился, но глянул не на Солвейг, а на меня. Холодно так, пусто…
— Иди за мной, — приказал он.
Я повернула голову к шагун, но девушки там уже не было. Лишь снег стелился по земле.
* * *— Погоди, но люди! Им надо помочь! — крикнула я Рэму, догоняя ильха, который почти бежал.
— Мы и помогаем, — огрызнулся парень, не глядя на меня и не останавливаясь.
