Правда, какой в этом толк, если я обернула его тканью! Сталь я завернула еще несколько дней назад, но Краст так ничего и не сказал по этому поводу.
И вот, забравшись на ильха почти целиком, да еще и уткнувшись носом в его шею, я осознала, что есть смысл в странном обычае, еще как есть! Укололась бы во сне и не залезла на риара! Вот попала!
И самое плохое, что тяжелая ладонь Краста лежит на моих ягодицах! Уверенно так, нагло лежит! Сжимает даже! Это когда? Это как?!
Я затихла, вслушиваясь в дыхание ильха. Спит?! Вроде да… Грудь приподнимается равномерно, глаза закрыты.
Бледное пламя хёггова огня в лампе дает мало света, но достаточно, чтобы видеть лицо Краста.
Вот же йотунова пасть! Напасть, я бы даже сказала! Пошевелюсь — проснется…
— Может, ты уже слезешь с меня?
От тихого голоса я дернулась и на миг онемела. Что? Не спит? Значит, не спит?
И тут же ощутила удары его сердца, прямо там, где все еще была моя ладонь. Сильно, мощно, как-то… лихорадочно…
— Ну? — и голос такой хриплый со сна… И дыхание прерывистое.
А тело — окаменевшее и напряженное.
— Ты меня держишь, — придушенно отозвалась я, ощущая горячие ладони чуть ниже поясницы.
Короткий вдох. Длинный выдох.
— Я не держу.
Я перепроверила свои ощущения.
— Держишь!
И руки его сжались еще сильнее, да так, что я пискнула и прижалась губами к мужской щеке. Ильх дернулся, словно я его кипятком ошпарила. Прорычал что-то гадкое. Кажется, там было нечто о бледной мори и навязанной чужачке…
Ладони его разжались, и я дернулась в сторону.
Отползла подальше и сквозь зубы вспомнила Анни! Помогла, лучше не придумаешь! И что теперь делать? Объяснить, что я не нарочно?
Ильх снова втянул воздух, слишком близко, как мне показалось.
Рывком отбросил покрывало, так что я вцепилась в ткань нервно подрагивающими пальцами. Так же рывком сдернул тряпку с меча, отбросил. Из груди ильха донеслось утробное глухое рычание, и я сжалась в комочек, мечтая раствориться среди шкур. Ильх с яростью накинул покрывало обратно, закрывая меня с головой.
Откатился туда, где простыни были влажными и сейчас наверняка ледяными. Повернулся спиной.
Я медленно выпрямилась, пытаясь устроиться удобнее. Внутри кольнуло сожаление, кажется, на груди Краста мне впервые стало тепло. Замерла, прислушиваясь к дыханию ильха. Он лежал неподвижно, и мне казалось — тоже слушал. И злился. Потому что я ловила его короткие вдохи, сиплые выдохи и злое шипение. Или это испарялась влага под горячим мужским телом?
А потом я все же уснула.
