Так отчего же полыхнуло внутри так, что горло свело и дышать стало нечем? И вылетели из головы все мысли, оставив лишь обжигающее желание стиснуть ладони на тонком теле и не отпускать до следующего утра?
Краст ошалело потряс головой. Глупость какая. Морь бесцветная! Чужачка. Бледная дева из-за Тумана, что говорит непонятно и бесит до зубовного скрежета. Морок какой-то!
И желание его — морок. Лирин ему даже не нравится, чтоб ее йотуны сожрали! Тонкая, хрупкая, вот только от ее губ на коже трясет, словно в лихорадке…
Кто был с лирин на берегу? Проклятие, почему он не дослушал?
Разозлился потому что.
На свой отклик, на зов, что и сейчас выжигает внутренности, а ведь он сдерживает его как может!
«Я буду ждать…»
Закопать. Сначала оторвать лишние части тела, потом закопать.
И поставить стражей. Запереть чужачку в комнате. Привязать! Нет, лучше цепь, а то мало ли…
Великий Горлохум! О чем он думает?!
Разве ему не все равно? Разве он не избавится от проблемы, если чужачка уедет?
Откинув молот и толкнув ногой дверь, Краст в несколько шагов пересек двор за кузней и с разбега прыгнул в ледяной поток, протекающий рядом.
Здесь даже не было деревянного навеса с камнями Горлохума, лишь глубина, обжигающая холодом. Фыркая, риар поднялся на поверхность, глотнул воздуха и снова нырнул, пытаясь охладить разгоряченное тело.
И убедить себя, что чувства, испытанные сегодня, — лишь досадная оплошность, ошибка! Чужачка скоро уедет, надо лишь дождаться…
* * *Несколько дней я риара не видела. Он явился вечером и не глядя швырнул на кровать золотую побрякушку — долг за прикосновение, а потом заявил, что мне запрещено покидать башню.
Снова!
Правда, я в ответ послала риара куда подальше. Уточнять направление не стала, сам разберется, раз такой умный! Тусклый браслет из желтого металла забросила в сундук, обойдусь без таких подарков.
Раздражительность Краста надоела мне до мушек в глазах! Да и сам ильх надоел тоже.
Видимо, я ему тоже, потому что в башню ильх не являлся, забросив даже наши уроки.
И тут я испытала сожаление, все же чувствовала ответственность за дикого ученика.
Анни докладывала, что Краст-хёгг постоянно или в кузнице, или в городе — помогает расчищать завалы, настилать новые доски между домами, складывать печь для неведомого мне ильха или тренируется со своим десятком на скале за башней.
Последнее вызвало череду картинок в моей голове, от которых я краснела и кусала губы. Врать самой себе не хотелось, Краст вызывал во мне эмоции.
