Обернулась через плечо — Краст ел как утром, быстро и сосредоточенно, подбирая каждую упавшую крошку.
Почему-то была уверена, что он поднимется, когда доест, — и точно. В спальне Краст остановился посреди комнаты, глянул исподлобья.
— Спасибо, — слегка растерянно пробормотала я, как-то слишком остро ощущая присутствие этого мужчины. Он словно заполнял все пространство, не оставляя места ни мне, ни воздуху. — За то, что вступился…
— Дело не в тебе, — оборвал он. — Прислужницы оскорбили меня, решив, что могут проделать такое безнаказанно.
Они подумали, что их риар слишком глуп, чтобы догадаться и найти виновных. Я слишком много им позволил. — Он потер покрасневшие глаза, словно долго смотрел на огонь. — Ты зря их пожалела. Дьярвеншил не знает жалости. И зря соврала в первый раз про Бриду. Она могла убить тебя. А мне пришлось бы выплачивать долг за твою жизнь Варисфольду. Больше такое не повторится. И если ты соврешь снова о том, кто тебе угрожает, я запру тебе в комнате до конца месяца. Такое Варисфольд не осудит, будешь зла, зато в целости.
Запомни это, лирин.
Ну, конечно! Моя смерть слишком дорого обойдется Красту! Сознавать причины его заступничества неприятно, но, если убрать эмоции, риар прав. Судя по всему, моя смерть обойдется ему в сумму, которой у Дьярвеншила просто нет. Не надо быть финансовым гением, чтобы оценить общую картину запустения.
Я сглотнула пересохшим горлом.
Главное, чтобы Краст не узнал правды обо мне… Надо же так попасть!
— Женщины виноваты, но я не хочу их смерти, — произнесла хмуро, возвращаясь к прислужницам.
— Да и зачем лишаться рабочих рук, когда можно использовать их по-другому! И все же я благодарна, что ты заступился. Неважно, в чем была причина. Я благодарна. Спасибо тебе, Краст.
Он глянул удивленно, словно я сказала что-то не то.
— Или я не могу называть тебя по имени? Извини, в этом я тоже пока не разобралась.
— Ты можешь, — нехотя бросил он. — Но мне не нужна благодарность. Ты будешь учить меня.
— Учить? — подняла я брови.
— Буквам, — процедил риар. Похоже, признаваться в собственном невежестве ему не нравилось. Лицо застыло маской, на щеках проступили пятна. Поэтому переспрашивать я благоразумно не стала, лишь кивнула согласно:
— Когда ты готов начать? И еще я хочу свободно покидать башню. Извини, но в четырех стенах я свихнусь.
Краст сверлил меня таким взглядом, словно готовился свернуть шею, но медленно, через силу, кивнул.
Бросил короткое: «Позже» — и ушел.
